Габриэль поцеловал меня прежде, чем я попросила. И эта черта его характера, брать то, что хотел, наверное, была моей любимой. Хотя, конечно, это не очень хорошо. Мне не следовало заводить любимые черты по крайней мере до того момента, пока он не приползёт на коленях, умоляя стать его единственной.
– Аника? – Мужские пальцы слегка сплющили мои щёки, а глаза засверкали весельем. – Ришар? У тебя мозг отключился?
Отключился. Я смотрела на него, словно зачарованная идиотка, уже и не помня собственное имя.
Рассмеявшись, Эттвуд провёл языком по моим губам.
– Женись на мне, – простонала я, положив руки на его грудь.
Боги, я хотела потратить остаток жизни на то, чтобы трогать его. Трогать и ничего больше не делать.
– О, жениться на тебе? Ты действительно думаешь, что мне следует это сделать после того, как ты сорвала аукцион?
– Зато со мной не соскучишься.
– С этим утверждением сложно поспорить. А что скажет профессор? Одобрит женитьбу?
– Какой профессор?
– Профессор Робинс.
И тогда мой мозг резко включился в работу. Всё, что блокировалось какой-то конской дозой эндорфинов, обрушилось на голову огромным бревном. Я отскочила от Габриэля как ошпаренная, бешеным взглядом уставившись на здание музея.
– О, чёрт…
– Аника! – Эттвуд попытался взять меня за руку, но я отпрыгнула в сторону.
– Чёрт, – прижав руки ко рту, прошептала я. – Я совсем… совсем забыла.
– Ришар! Да куда ты так рванула?
В главном зале нас, мягко говоря… ожидали. Когда, трижды поскользнувшись на луже, которая с меня же и натекла, я вынырнула в центре толпы, все мгновенно замолчали. Даже мухи притаились, с подозрением и, уверена, презрением ожидая, чем закончится это дело.
Такой же мокрый и немного голый Эттвуд выбежал следом.
Сначала Робинс посмотрел на мою грудь, потом, подняв взгляд чуть выше, – на шею. Вряд ли там имелись какие-то отпечатки, но он вдруг резко побледнел и сжал пальцы на краю столика, у которого стоял.
Алекс не был идиотом. Он всё понял. Поздно, но понял.
Ситуация складывалась настолько дерьмовая, что не улыбался даже Дориан, с лёгким порицанием во взгляде попивая виски. Даже долбаный Дориан меня осуждал!
Ладонь Эттвуда легла на моё плечо, и я вздрогнула. Взгляд Робинса тут же почернел.
– Давайте отойдём, – предложил Габриэль. – На нас все смотрят.
Да ну и к чёрту. Остатки моей репутации разбежались кто куда ещё на моменте, когда я ввалилась в зал с диким выражением лица женщины, которая только что хорошенечко потрахалась. Ирония заключалась в том, что о самом сексе я ни капельки не жалела.
– Monsieur, madame, – подбежал ведущий торгов, – мы вас искали. Нам надо обсудить…
– Дайте нам пять минут, – сухо попросил Робинс, а потом кивнул в сторону ведущего к туалетам коридора.
Я дрожала, как осиновый лист. От дикого стыда полыхали щёки и шея.
Мы отошли чуть в сторону, но затылок только сильнее покалывал от количества любопытных взглядов. Они ползали по мне словно змеи, но меня волновало мнение лишь одного человека в этом зале.
Фактически я и Робинс так и не начали встречаться. Я не изменила ему в отношениях, но… чувствовала, что изменила ему на каком-то другом, более одухотворённом уровне. Я прекрасна знала, что несмотря на кучу условностей и недосказанность, Алекс ожидал верности, а я вела себя так, словно знала и соглашалась с его ожиданиями.
– Алекс…
Он резко поднял руку, приказывая мне заткнуться. Да, он определённо точно ожидал верности. Я сама ожидала от себя этого и рядом с ним готова была ждать, пока наши отношения перейдут на новый уровень. Но действительно ли дело в чувствах к нему? Вдруг это произошло из-за того, что в круговороте безумия я попыталась ухватиться за что-то более простое, нормальное? Вдруг виной всему мой страх перед… Габриэлем Эттвудом?
– Ты любишь меня? – абсолютно серьёзно спросил Робинс, с непонятной эмоцией на лице уставившись на меня.
– Что? – опешила я.
– А его?
Я посмотрела на Эттвуда, который впервые выглядел настолько собранным.
– Нет. Я не люблю тебя, и его я тоже не люблю.
Один из них ожидал такой ответ, и им был Габриэль. Он вдруг словно посмотрел на меня новыми глазами и уважительно кивнул головой.
А вот Алекс искренне удивился. Словно ожидал, что сейчас я признаюсь ему в любви, и на радуге вечного счастья мы поскачем в закат, он растерялся и сделал два коротких шага назад.