– Пришла сказать, что ненавижу тебя!
– Сказала. – Он повёл плечом и, конечно же, мне не поверил. – Что-то ещё?
– Пошёл в задницу! – прошипела я, собрав слюну на кончике языка и планируя со всей дури плюнуть ему в лицо.
Но прежде чем удалось выплеснуть затаённую обиду, Эттвуд схватил меня за руку и словно тряпичную куклу втянул в комнату. Наши не совсем одетые тела столкнулись, и я буквально услышала, как он улыбнулся, рассматривая меня с высоты своего роста. Я не удивлюсь, если в его глаза встроено ночное зрение и метающие лазеры пистолеты.
– Правда, зачем ты пришла? Что-то случилось?
И в самом деле, зачем я пришла? О чём собиралась просить, даже умолять его? Возможно, мне хотелось побыть с тем, с кем больше не требовалось врать и притворяться. А может, мне просто хотелось лечь с ним рядом и заснуть с мыслями о том, что он способен защитить меня, что бы ни случилось ночью.
Я поправила съезжающую с плеча бретельку и уставилась на грудь напротив.
Лишь один раз я видела Габриэля без рубашки и этот опыт… этот опыт мне понравился. Голыми люди всегда становились уязвимее, честнее. Увидеть уязвимым Габриэля Эттвуда без этих его костюмов и масок стало какой-то идиотской низменной мечтой. Я желала узнать, как он спит, как чистит зубы и что делал в своём номере весь день.
Про людей редко можно сказать «идеальный», но он являлся именно тем случаем. От него всегда приятно пахло. Даже изо рта. А изо рта вообще редко у кого хорошо пахнет. Его рубашки всегда были идеально выглажены, как и брюки. И, уверена, носки у него тоже всегда сияли чистотой. Наверное, он вообще не стирал одежду, а каждый раз покупал новую.
Я просто не могла представить его за стиркой. Даже за складыванием вещей в корзину для грязного белья, словно Эттвуд – идеальный второстепенный персонаж компьютерной игры, который в свободное от меня время не потел, не пукал и не ел, поэтому всегда был такой голодный.
Но потом я всё же увидела рубашку и носки. Мятой кучкой они валялись на полу у кровати, свидетельствуя о том, что их хозяин уже почти спал, пока раздевался. Чуть дальше на тумбочке показались наручные часы и прилепленная к уголку жвачка.
– Как это выключить? – недовольно пробормотал он, держа в руках телефон. – Ты знаешь?
– Что я знаю?
– Как выключить уведомления в телефоне?
– Тебе кто-то пишет?
– Отключи, – сунул он мне в руки свой телефон.
Я представила пару сердечных поклонниц, но очень скоро обалдела, увидев количество сообщений. Ещё пару дней назад на его пустой профиль было подписано не больше пятидесяти человек, но стоило в ленте появиться одной фотографии…
– Зачем ты выложил свой голый торс? – обернулась я и полностью заползла на кровать, и Габриэль тут же развалился рядом.
– Хочу быть ближе к молодёжи.
Я громко сглотнула, глядя на число подписчиков и количество бесконечных сообщений от девушек. Саму фотографию решила не рассматривать, боясь испытать гамму очень опасных эмоций.
Вообще мне не нравилось пребывать в такой растерянности и смущении, и в то же время именно поэтому мышечное напряжение, от которого я не могла уснуть и тревожилась, переросло в нечто приятное, тёплое.
Я испытывала возбуждение: от его запаха, от осознания, что в эту самую секунду он смотрит на меня. А ещё мне нравилась тишина в мыслях. Все эти романтические глупости так здорово отвлекали от минувших событий, что на какое-то время я о них забывала. Просто оставляла мозг за пределами юрисдикции Эттвуда и сдавалась.
– Привет, красавчик, – брови отделились от мышечно-лицевого каркаса и зажили своей жизнью, выгибаясь по мере чтения, – мечтаю, чтобы ты отлизал…
Мои глаза округлились, а Эттвуд подполз ближе и с усмешкой спросил:
– Что, так и написала?
– Тут и фотка есть.
– Покажи.
Я развернула экран телефона, и мы оба уставились на весьма неприличное изображение очень даже симпатичных половых губ.
– Я должен был возбудиться? – Габриэль взглянул на меня так, словно всерьёз ожидал услышать ответ или, на худой конец, совет.
– А ты не возбудился? – Я по-прежнему глазела на фотографию, обильно краснея и потея от странных чувств, которые вызывало очень близкое соседство мужчины с моей часто вздымающейся грудью.
– А ты?
– Что я?
– Возбудилась?
Я подумала о том, что хочу разбить телефон об его голову, но решила повременить с этим по крайней мере до того момента, пока не разберусь с видениями, мёртвыми и прочей нечистью.
Молча, словно всё происходящее в порядке вещей, мы улеглись на кровать. Я повернула голову, чтобы выяснить серьёзность намерений Эттвуда. Он лежал с прикрытыми глазами и собирался заснуть, словно моё пребывание в его постели являлось обыденностью, не требовавшей объяснений.