– Оу.
Учитывая, что на вид Аарону было не больше тридцати, я поинтересовалась:
– Прости за такой вопрос… но долго вы были женаты, и когда она умерла?
– Мы пробыли в браке всего два года. Она умерла семь лет назад… спрыгнула с моста.
– Из-за видений?
Мужчина поджал губы, но я не заметила на его лице глубокой скорби. Судя по всему, он уже смирился с потерей любимой, и теперь в его словах сквозила светлая печаль. Жаль, что после открывшейся правды о роде деятельности моего отца, я больше никогда не смогу рассказывать о нём с такой же улыбкой.
– Она видела всякое и поначалу делилась со мной. Но со временем стала отдаляться. В последние недели ей стало совсем плохо. Аманда познакомилась с каким-то мужчиной, постоянно твердила, что он её преследует и ей надо бежать. Danny ahabi yabi…
– Я слышу то же самое.
– Это последнее, что она мне сказала, прежде чем исчезла. Спустя три дня мне позвонили из полиции и сообщили, что Аманда разбилась, прыгнув с моста.
– Мне очень жаль.
Пятиэтажный дом, в котором Аарон снимал квартиру, планировкой напоминал полый квадрат. Часть с балконом выходила на небольшой внутренний дворик, замкнутый со всех сторон. Места было так мало, что я улавливала запах, исходивший от полного мужчины в квартире напротив. С любопытством наблюдая за нами, он пил чай и чесал толстое обнажённое пузо.
Из ближайшей мечети снова послышался азан, призывая верующих на молитву, но Аарон даже не дрогнул, с маниакальным интересом изучая собственные пальцы.
– Ты не?..
– Больше нет. После смерти Аманды я перестал верить и молиться.
– Прости, что тревожу… – я не умела подбирать правильные слова и поэтому предпочитала даже не стараться, сразу переходя к делу, – но, может, Аманда делала какие-то записи? Это помогло бы мне провести параллели.
– Её самые первые дневники остались в Бехмане. Мне их не отдали.
– А после она ничего не писала?
– Наверное, писала, но я ничего не нашёл. Точнее, нашёл, но пустые тетради. Вероятно, она просто не успела ничего в них записать.
– Не сочти за наглость…
Аарон улыбнулся.
– Я не уберёг свою жену, Аника. Я буду рад помочь тебе всем, чем смогу. Пойдём, её вещи лежат в гостиной.
Когда мы вернулись, выяснилось, что Алекс и в самом деле уснул, скрючившись на диване, а Эттвуд, который либо ранее притворялся пьяным, либо резко протрезвел, с важной миной вышагивал по комнате. Он определённо страдал какой-то крайней степенью биполярного расстройства.
– Всё нормально? – Вивиан и Дориан как-то странно на меня смотрели. – О чём говорили?
Аарон вытащил на середину комнаты огромную коробку. Пыль смешалась с песком, и я закашлялась, вытирая потное лицо болтающимся на шее платком.
– Что это? – спросил Эттвуд.
– Вещи Аманды. Туфли. – Аарон достал одну, затем другую и третью пару, пояснив: – Она любила туфли.
Габриэль встал позади и положил подбородок на моё плечо.
– У тебя какое-то обострение на фоне жары? Или всё дело в ночном просмотре фильма? – Слегка пошевелив головой, я случайно задела его губы, которые тут же растянулись в довольной улыбке.
– Обострение на фоне жары. Хочу вернуться в номер под холодный кондиционер и показать тебе кое-что.
– Что?
– Себя.
Вивиан, которая стояла достаточно близко и всё слышала, кашлянула, призывая нас отлипнуть друг от друга.
– Ты хранишь её ночнушку? – засунув любопытный нос в коробку, удивился Дориан. На кончике его пальца болталась белая шёлковая ткань.
Аарон тактично промолчал, сжимая в руках стопку альбомов.
– Хотите посмотреть фотографии?
Взяв один, Вивиан принялась без энтузиазма перелистывать страницы. Меня же больше интересовала тетрадка в кожаном переплёте. Хотя краем глаза я всё же отметила, что Аманда была стройной красавицей с бледной кожей и длинными русыми волосами. Внешне между нами не имелось сходств, чему я искренне порадовалась.
Пока мы ехали в квартиру Аарона, несколько раз в голове мелькнула нехорошая мысль, что мы с Амандой могли быть родственницами. Учитывая, что незадолго до смерти ей исполнилось тридцать два, она не могла быть моей биологической матерью. Разве что родила бы меня в четырнадцать. Но она вполне годилась в качестве внебрачной дочери моего отца.
– Она пустая, – передавая мне дневник, предупредил Аарон. – Как я и говорил: все записи остались в больнице у её лечащего врача.
– Она не пустая. – Я нахмурилась, силясь разобрать кривые буквы, нацарапанные на страницах чем-то бурым.
– Пустая, – позади меня подтвердил Габриэль.
– Нет же, здесь… здесь… написано…