Не знаю, как так сложилось, но в номер Габриэля я ворвалась словно к себе домой. Во-первых, мне не хотелось оставаться одной, а во-вторых, Эттвуд сам предложил такой вариант развития событий ещё по дороге в отель.
Он стоял посреди комнаты, медленно снимая наручные часы и расстёгивая пуговицы на рукавах рубашки. Я сидела на краю кровати, стягивая носки и штаны. Это могло бы быть долгой, не слишком эротичной с моей стороны прелюдией, но мы оба думали лишь о том, как приятно будет смыть с себя этот день под горячим душем.
– Я первая, – заявила я, оставшись в одних трусах и лифчике.
Габриэль снял рубашку и откинул её в сторону.
– Ты и вправду считаешь, будто частью моего плана было предложить тебе остаться у меня на ночь, чтобы потом соревноваться в конкурсе «кто первый добежит до душа»?
Когда он принялся расстёгивать пуговицы на брюках, по моему телу пробежала дрожь.
– Я думала, твой план заключался в том, чтобы не оставлять меня одну и гладить по волосам, когда ночью мне приснится очередной кошмар.
Прозвучало очень глупо и неправдоподобно. Мы оба, будучи взрослыми людьми с неконтролируемой сексуальной тягой друг к другу, определённо догадывались, чем закончится этот вечер.
Скривившись, Эттвуд сдёрнул брюки сразу вместе с… трусами.
– Фу, Аника, что за ванильные фантазии на мой счёт?
«Я не смотрю, я не смотрю… – твердила я про себя. А потом, всё-таки посмотрев, мысленно простонала: – Боги, как же он красив!»
– Я пригласил тебя для того, чтобы кто-то почесал мне спинку. Я не дотягиваюсь, – распутно ухмыльнулся Габриэль и, схватив меня за руку, потащил за собой в ванную.
Комната оказалась просто огромной. Полы из плитки, сделанной под белый мрамор с золотыми прожилками, были матовыми и приятными на ощупь, но всё равно холодными. Я рефлекторно отпрыгнула в сторону душевой кабинки, чтобы встать на коврик.
– Хочешь в душе? – спросил Эттвуд, доставая из шкафчика сразу два махровых полотенца.
– Вот оно, знаменитое право выбора у женщин, – хмыкнула я, скрестив руки на груди. – Мы можем сами решать, где нас поимеют.
Приблизившись, Габриэль почти касался меня. Мне пришлось приподнять подбородок, чтобы вести дальнейшие переговоры, глядя ему в глаза.
– Обращайся, – подмигнул он.
Обойдя меня, повесил полотенца на крючок рядом и встал под душ.
С бесстыдной усмешкой Габриэль наблюдал за тем, как я избавляюсь от остатков нижнего белья, немного стесняясь, но вовремя одёргивая себя, чтобы не прикрываться руками.
Мне не нравилось, как теперь выглядит моё тело. Когда мы встречались с Патриком, я находилась в прекрасной форме: каждодневные массажи, тренажёрные залы и зелёные смузи делали своё дело. Меня не смущали самые извращённые позы в сексе и то, как Патрик любил рассматривать моё тело.
С давно забытой грацией я постаралась дотянуться до мыла и при этом не таращиться на то, как Эттвуд намыливает грудь.
– Что, по-твоему, должно произойти, когда друг Аарона принесёт мне дневник, и я его прочитаю?
– Понятия не имею. – Габриэль набрал ещё геля и принялся намыливать руки. Очень непристойная картина. – Но вдруг это запустит в твоей голове какую-то цепную реакцию. Ты сможешь что-то вспомнить.
– Если мы с Амандой связаны одним проклятием, я вспомню разве что причину, по которой не должна открывать это твоё царство.
– Тогда мы хотя бы поймём мотивацию твоего подсознания.
Замерев с намыленной головой, я неверяще нахмурила брови.
– А если моё подсознание взбунтуется и откажется следовать твоему плану?
– Не откажется, – улыбнулся Габриэль и закрыл глаза, встав под душ так, чтобы вода потекла по лицу. Стряхнув капли с волос, он добавил: – Ты знаешь правильную мотивацию, Аника. В чём бы ни состояли мотивы твоих предков, единственным правильным поступком будет восстановить мировое равновесие.
Его слова звучали убедительно и вполне резонно. Задумавшись, я не заметила, как Эттвуд оказался совсем близко и без лишних слов повернулся ко мне задом, требуя, чтобы я потёрла ему спину.
Моменты нашей близости неизменно сопровождались жутким хаосом, и я даже толком не успевала его пощупать. Теперь же, получив такую возможность, я с исследовательским интересом провела рукой по мощным плечам.
Вот так просто, в разгар безумия, способного разрушить наши жизни, мы стояли под горячим душем и как ни в чём ни бывало беседовали и мылили друг друга, думая об очень неприличных занятиях.
Когда Эттвуд вдруг развернулся, я слегка попятилась от неожиданности и спиной налетела на кран.