Это был инстинкт. Грубый, животный инстинкт. Он двигал нами с самого знакомства, и он же стал основной причиной, по которой мы до сих пор не перегрызли друг другу глотки.
Даже поцелуи. Они чувствовались иначе. Мы целовались так чертовски самозабвенно, словно и вовсе не являлись разумными существами. Словно превратились в диких зверей, ищущих пищу, воду и ответы во ртах друг у друга…
Габриэль подхватил меня под бёдра и развернул к себе лицом, усадив на раковину. Я задохнулась от эмоций, увидев картину его глазами: место, в котором соединялись наши тела, издавая очень и очень неприличные звуки.
– Как ты хочешь? – прошептал он, навалившись на меня всем телом и полностью оказавшись внутри.
– Я хочу, чтобы ты кончил, – бесстыдно пробормотала я, впиваясь ногтями в его спину.
– Ты в этом точно уверена? – Габриэль на секунду остановился. – Я не из тех, у кого это происходит быстро.
– Да, – ответила я.
Я ни капли не сомневалась в желании провести под ним всю оставшуюся ночь… Хотелось засыпать в полном изнеможении, слыша, как он шепчет моё имя. Хотелось чувствовать его. Я желала этого мужчину. До безумия.
На последнем издыхании, едва не разрываясь на части от удовольствия, я вновь посмотрела в зеркало. Всё внимание Габриэля сосредоточилось на мракобесии, которое творилось у меня между ног.
Эттвуд прижал меня к себе так, что я снова уткнулась лицом в покрытую белыми шрамами грудь, и направился в сторону спальни, не забывая по дороге терзать зубами мои губы. Я стонала от желания поскорее продолжить начатое, но он толкнул меня на кровать и отошёл в сторону.
С раскинутыми в стороны ногами, я приподнялась на локтях и пронаблюдала, как он прошёл к мини-бару, взял стакан недопитого виски и сделал несколько глотков, не заботясь о том, что напиток просочился сквозь уголки губ и потёк по крепкой груди.
Наслаждаясь открывшейся моему взору картиной, я не выдержала и опустила руку между ног. Габриэль закурил. Сделав несколько длинных затяжек, с зажатой в зубах сигаретой, он шагнул обратно.
– Умница, – хрипло прошептал он, неотрывно следя за тем, как я ласкаю себя пальцами.
А потом положил руку на член и принялся медленно его гладить, не прекращая курить. От того, как сексуально он это делал, на короткое мгновение я потеряла сознание.
– Ты принимаешь таблетки?
– Да.
– Любишь, когда в тебя кончают?
Я закивала головой, пошире раздвигая ноги. Затушив сигарету, Эттвуд опустился коленями на край кровати и одним рывком подтянул меня к себе. Снова почувствовав его внутри, я прогнулась в пояснице и облегченно выдохнула.
– Ты не уснёшь этой ночью, Аника, – пообещал Габриэль, грубо сжав мои бёдра.
XXIX
Вести от знакомого Аарона не приходили следующие три дня, а разобрать записи в последнем дневнике Аманды я так и не сумела. Стоило лишь открыть его, и мозги тут же начинали закипать, не выдерживая перегрузку в десять одновременно что-то бормочущих голосов.
Именно поэтому, не придумав, чем заняться в период томительного ожидания, мы и приехали к пирамидам. Ещё вчера Чарли предложил договориться с экскурсоводом на шесть утра, мотивировав это тем, что к обеду там будет не протолкнуться.
– Пи… – едва не произнесла я одно очень неприличное слово, но мама шлёпнула меня по плечу и ткнула пальцем в Каса, который словно губка впитывал всё самое плохое.
Позавчера Дориан научил его паре неприличных жестов, и теперь мальчишка только и делал, что демонстрировал мне свой маленький средний палец.
В шесть утра у подножия пирамид обнаружилось даже больше народа, чем под Эйфелевой башней на четырнадцатое февраля. Алекс, размахивающий специальными пропусками, раздобытыми по своим каналам, стал единственной причиной, по которой я не вернулась в отель, чтобы проспать до конца этой поездки.
– Я договорился со своими знакомыми. Нас пустят в пирамиду не по туристическому маршруту, а по коридорам для сотрудников, – сообщил он, раздавая нам пропуска.
– Экскурсию тоже ты проводить будешь? – с едва уловимой издёвкой поинтересовался Габриэль и небрежно сунул свой пропуск в карман брюк.
Робинс деловито поправил очки.
– Да. Кас, Аника, отец и Агата не говорят по-арабски, а экскурсоводы, знающие английский или французский, заняты. Ты что-то имеешь против?