Эттвуд пожал плечами, изогнув свои красивые губы в едкой усмешке.
– С нами пойдёт сопровождающий, но это в целях безопасности и чтобы не заблудиться. Обо всём остальном вам смогу рассказать я.
– Или, например, я, – предложил Габриэль.
– Вы ещё здесь подеритесь, – вклинилась я, дёрнув Эттвуда за руку. Он тут же перехватил инициативу, с силой сжав мои пальцы в ладони. Я попыталась вырваться, но вместо этого неуклюже подалась вперёд и столкнулась с проходящим мимо мужчиной.
В мире имелось столько причин, по которым я не желала переплетать свои пальцы с пальцами Габриэля Эттвуда, что по ним можно было написать целую книгу. Её первые строки выглядели бы так: «Я влюбляюсь. Так быстро, как не влюблялась даже в детстве. Так неистово, что не могу думать ни о чём, кроме него. Особенно, когда он рядом».
Ко всему прочему я ещё не растеряла остатки совести, и то, как Алекс на нас смотрел, заставляло меня испытывать стыд. Но разве Эттвуда это волновало? Как всегда, он поступал, как ему хочется. То есть держал меня за руку так, словно мы пара. Прижимался ко мне, помогая завязать куфию. Заставлял меня вспоминать, как классно мы трахались, случайно касаясь моих бёдер или томно глядя на мои губы.
Когда все закончили с приготовлениями, прикрыв нос и рот платками, Робинс младший и Робинс старший протиснулись в начало нашей группы и двинулись вперёд.
Взглянув на Габриэля, я очень скоро пожалела о том, что позволила себе рассматривать его профиль. Куфия закрывала рот и нос, оставляя лишь почти полностью чёрные глаза. Тёмные волосы, сегодня не уложенные гелем, из-за резких порывов ветра торчали в разные стороны, а густые брови то и дело хмурились, когда он щурил глаза.
– Ты не чистокровный англичанин, – заключила я. – В таком виде тебя почти не отличить от местного.
От местного бога, по правде говоря, поскольку среди смертных таких красавцев просто не существовало.
– Мои предки явно из этих мест, если уж мы связаны клятвами со здешними богами.
– Здешними? Я думала, это общие боги.
Эттвуд повернул голову, пропуская меня вперёд по узкой лестнице, ведущей с панорамной площадки вниз, к подножию пирамид. Едва показавшееся над горизонтом солнце ещё не освещало все вокруг. Я чуть не покатилась по ступенькам, но вовремя вцепилась в голову впереди идущего Каса.
– Ай! – закричал он. – Папа!
Возглавляющий шествие Робинс обернулся, и мама, которая фотографировала всё вокруг, даже мусор, влетела в него носом.
– Что случилось?
– Она пыталась скинуть меня с лестницы! – закричал мальчишка, и мне захотелось пнуть его уже по-настоящему.
– Если бы я хотела скинуть тебя с лестницы, ты бы уже валялся внизу, – шикнула я, выпрямляясь.
– Всё хорошо? – переспросил Алекс, и Габриэль за моей спиной махнул рукой, чтобы они продолжали движение.
– Всё равно ты мне не нравишься, – хмыкнул Кас и нырнул под руку Дориана, чтобы вцепиться в юбку моей мамы. Она ему почему-то приглянулась.
– Не умеешь ты ладить с детьми, солнышко, – хихикнул Дориан, обернувшись.
Я почти привыкла к странному цвету его радужки и форме зрачков. Этот засранец мог похвастаться яркими чертами лица и порой, как бы невозможно это ни казалось, его «маленькая особенность» просто терялась на фоне харизмы. Лишь сейчас, когда парень прикрыл нос и рот тканью, я снова удивилась пугающей, но в то же время какой-то завораживающей красоте его глаз.
– Потому что я не люблю детей.
– Они маленькие, глупые, но такие милые, – вздохнул Дориан.
– Прямо как ты, братец. – Я не видела, но, скорее всего, Вивиан улыбнулась.
Мы спустились с лестницы и поравнялись друг с другом. Робинсы и мама шли впереди, а Дориан с Вивиан примкнули к нам. От того, как девушка смотрела на Эттвуда, я почувствовала себя не в своей тарелке и снова попробовала высвободить руку из его хватки, за что получила по заднице.
– Боги общие, – как ни в чём не бывало продолжил Габриэль, – но жили они на этих землях. Здесь, у Нила, и зародилось человечество.
– Вряд ли с тобой согласятся евреи.
– А у них и не спрашивали, – неприлично громко фыркнул Дориан. – На великом суде Осириса вера в лжебогов – грех наравне с отцеубийством.
– Раз никто из нас не видел этих ваших богов, то они такой же вымысел, как и еврейский бог.
– И такое может быть, – перебил Эттвуд, – а ты у нас просто сошла с ума.
– Если я сошла с ума, то и ты вместе со мной, – буркнула я.
– Ещё несколько дней с вами в одном отеле, и я присоединюсь к параду безумия, – проворчала Вивиан, вероятно, намекая на звуки, которые мы издавали в течение последних ночей, когда забывали закрыть балкон.