Однако я не понимала. Не понимала, почему Аманда выглядит в точности как я. Не понимала, почему она улыбается в точности как я. Не понимала, почему её глаза полностью поглотила тьма.
– Он нашёл меня, – грустно выдохнула Аманда. – И он снова хочет, чтобы я открыла врата. Понимаешь?
– Нет, – ответила я, но звук сорвался с губ Аманды, которая… и была мной?
Лишь спустя несколько мгновений я поняла, что мы сидим напротив зеркала. Когда говорила Аманда, отражение не менялось. Когда говорила я, оно двигалось. Мы словно слились в одного человека: две одинаковые изломанные души, застрявшие в параллельных вселенных.
– Ты поймёшь. Со временем. Сейчас просто запомни. – Аманда сняла с пальца кольцо и поднесла его к нашим глазам. – Береги ключ, а когда он придёт – беги. Запомнила? Только не открывай врата.
– Кто придёт?
– Он.
– А почему мне нельзя открывать врата?
На секунду Аманда задумалась и нахмурила брови, а потом произнесла, приподнимая плечи:
– Не помню. Просто нельзя.
– Всё равно я не знаю, как это сделать. – Теперь плечами пожало отражение Аманды, хотя она сама совсем не шевелилась.
– Просто вспомни своё имя. Не дай им одолеть себя.
XXXI
Но я не успела ни вспомнить собственное имя, ни понять, что случилось. Когда в следующий раз мне удалось прийти в сознание, вынырнуть из кромешной темноты, под моими ладонями зашуршал песок. В полном недоумении, испытывая сильную жажду, словно не пила трое суток, я собрала песок в кулак и просеяла сквозь пальцы, этим простым действием пытаясь привязать себя к реальности.
Всё это время вокруг было безумно тихо и безжизненно. Я не чувствовала, что вообще существую, пока странный кокон, в котором оказалась, сильным порывом ветра не рассыпался на осколки.
Неловко повалившись на бок, я зарылась лицом в песок. В ушах гудело от количества громких звуков, но сильнее всего меня поразило, что я находилась не в номере отеля. Подняв голову, я убрала налипшие на лицо волосы и от удивления задержала дыхание.
Вокруг не было ничего. Лишь километры пустыни. Обрывками я помнила, что перед тем, как провалилась в видение, над Каиром уже начало вставать солнце, пробираясь сквозь песчаную бурю, но здесь… здесь стояла ночь.
Остались только тёмно-синее небо, усеянное мириадами маленьких белых точек, песок и я. В дурацкой пижаме и с пульсирующей на затылке раной. Стоило провести пальцами по шее и выше, я с ужасом осознала, что щупаю залысину.
Что случилось? Как я сюда попала? Последним, что я помнила, была тень в углу номера и слова…
– Убить себя, когда они придут, – пробормотала я и тут же скорчилась от дикой боли в голове.
Шею обожгло, как будто к коже приставили раскалённую кочергу. Рефлекторно, долго не раздумывая, я сорвала подвеску и отшвырнула её в сторону.
Руки и ноги непроизвольно забились о землю. Мой мозг так сильно не желал знать правду, что причинял сам себе невыносимую, доводящую до беспамятства боль.
«Мне нужно вспомнить своё имя. Я должна убить себя, когда они придут. Нельзя позволить им одолеть себя», – билось в голове.
Хотя разве я не знала, как меня зовут? Разве девушку, которая пыталась подняться с земли, вытирая текущую из носа кровь, звали не Аника? Разве девушка, пережившая последние несколько месяцев, заслужила смерть? И разве она понимала, кто должен прийти за ней?
– Аника!
На негнущихся ногах, умирая от жажды и сильной головной боли, в полном изнеможении я повернулась всем телом туда, откуда меня позвал голос. Из темноты и пыли быстрым шагом в мою сторону бежали две мужские фигуры.
– Аника! – снова закричал кто-то, сбивая меня с ног в порывистом объятии.
Захлёбываясь рыданиями и кровью, которая не переставала идти из носа, я вцепилась в плечи Робинса. Хотелось полностью в нём раствориться, лишь бы сбежать из этого момента.
Только вот я не могла. Меня оторвали от Робинса, и я отчаянно завопила.
– Аника?! Аника?! – Эттвуд тряс меня за плечи, словно безумный. – Твою мать!
– Мы искали тебя почти сутки, – силясь отдышаться, бормотал Алекс. – Как ты… как ты здесь оказалась?
– Не знаю! Я читала дневник Аманды, а потом… потом проснулась здесь. Габриэль, как это вообще возможно?
Но он молчал. Придерживая меня обеими руками, Эттвуд просто смотрел мне в глаза и молчал. Сперва показалось, будто не узнаёт меня, но потом… что-то в его взгляде сильно изменилось, и я подумала: «Нет, он не не узнаёт меня. Он впервые меня узнал».