Меня всегда мучил один вопрос: если безумец осознаёт собственное безумие, считается ли, что он по-прежнему безумен?
Тогда, в больничном туалете, всматриваясь в своё искажённое отражение, я ощущала себя сошедшей с ума и нормальной одновременно. С одной стороны, мой мозг воспроизводил очень реалистичное изображение того, чего на самом деле не существовало, но с другой, я всё прекрасно понимала. Кошмары не отменяли законы физики, математики и биологии.
Так была ли я на самом деле безумна?
Я вспомнила странные голоса, выскочившие из письма бабушки, и задумалась, не имелось ли в роду Ришар каких-нибудь семейных проклятий? Или в семье моей мамы? А если и в той, и в другой одновременно? Двойной выигрыш!
– Что насчёт наследственной шизофрении? – спросила у своего отражения в зеркале, вглядываясь в почти чёрные, как у отца, глаза. Он ведь застрелился не от крайней степени вменяемости? А моя тётка? Отказалась от семейного богатства и умотала жить в деревню.
Шагнув из ванной, я вскрикнула от неожиданности. Мама поджидала под дверью, уперев руки в бока.
– Чёрт, ты меня напугала!
– Может, уже расскажешь, где шлялась всю ночь?
Я прошлёпала в свою комнату. В эту грязную конуру не дотягивалась даже капля солнечного света, а отопление не работало всю зиму, отчего я постоянно ходила больной и злой.
Мама разлеглась на кровати, пристально наблюдая за тем, как я роюсь в шкафу и достаю пижаму.
– У тебя кто-то появился? – хитро ухмыльнувшись, поинтересовалась она.
Из приоткрытого окна доносились гул машин и крики соседей. Я хлопнула створками и задёрнула шторы, чтобы переодеться.
– Ты вообще хоть что-то слышала о личных границах?
Втиснувшись в пижаму и расчесав волосы, я нырнула под одеяло. Я боялась спать одна, но ещё страшнее мне становилось от мысли о том, что в маму снова вселится какой-нибудь демонический вещатель.
– Не хочешь – не рассказывай, мне просто любопытно, – повела она плечом.
А потом запустила пальцы в мои волосы, и я едва не заурчала от удовольствия, когда она принялась плавно ими перебирать.
– Нет у меня никого. Переспала с одним придурком…
– Секс полезен для здоровья.
– Только не для морального. Утром он не вспомнил, как меня зовут, а потом этот придурок, Эт… – я осеклась, забегав глазами по вдруг резко вытянувшемуся лицу напротив. Хотелось затолкать вылетевшие слова обратно в рот, но они уже раззадорили дракона.
– Эт? Эттвуд? Ты с ним знакома?
– Не смотри на меня так! Ты же знаешь, что я не умею тебе врать, ведьма.
– Ты переспала с этим суперсекси коллекционером? Аника Ришар! Да я тебя недооценивала!
– Да не спала я с ним! – вскричала я. – Кажется, я переспала с его другом, но вообще ничего не помню, – добавила, но шёпотом, в котором таились искренний стыд и раскаяние.
– Оу, – только и прошептали в ответ, – знаешь, в молодости со мной приключилась такая же история…
– О, нет, я не желаю об этом знать.
– Ну и ладно. Тогда, может, посмотрим что-нибудь?
– Мне рано вставать, – из-под одеяла промычала я.
– Куда это? Ты нашла работу?
– Что за глупые вопросы. – Я нервно хрюкнула. – Эттвуд хотел обсудить со мной кое-что. Он заедет утром.
Я ничего не сказала маме и Робинсу о том, что видела в туалете. Не знаю, почему. Вразумительного объяснения не находилось, ведь им я доверяла даже больше, чем себе самой. Возможно, мне просто хотелось как можно быстрее забыть об этом событии.
– Что-то ты мне недоговариваешь, Аника. С чего бы это ему заезжать за тобой утром?
– Спрошу у него об этом завтра и обязательно составлю для тебя подробный отчёт. Думаю, он собрался поговорить о том египетском барахле, которое Алекс отказывается ему продавать.
– Кстати о египетском барахле. Ничего нового по поводу этого твоего…
– Не произноси! – предупредила я. – Не желаю слышать.
Мама ещё немного полежала со мной. Когда она покинула комнату, я закрылась на ключ и залезла под одеяло. Засыпала с надеждой на то, что одного видения за день окажется достаточно.
Однако я ошиблась.
Ночь снова принесла кошмары. Ещё до того, как мозг отключился, всё тело онемело. Я хотела прочистить горло и попить воды, но не смогла пошевелить даже пальцем. Что-то с силой придавливало меня к кровати, пока в тёмном углу комнаты, прячась за занавеской, медленно двигался человеческий силуэт.
Руки, ноги. Ростом примерно метр семьдесят. Я попыталась сомкнуть глаза, но веки, словно пришитые, не желали закрываться, а тень всё стояла. Форточка, которую я прекрасно помнила, как закрывала, колыхалась и скрипела за его спиной.