Создавалось впечатление, что он желал этого не меньше, чем я. Разница заключалась лишь в процентном соотношении совести и гедонизма. Я подумала о том, что слишком развратна и испорчу этого зануду, но тут Алекс запустил руку мне под юбку и грубо сжал ягодицу.
– В кабинет, – простонал он, когда я опустила пальцы на ширинку его брюк. Я не хотела далеко уходить, боясь, что кто-то может нарушить наши планы, но Алекс вдруг резко отстранился и, подхватив меня на руки, бегом бросился в сторону лестницы.
Я уже предвкушала грязный и громкий секс на столе в его кабинете. Опустив на ноги, профессор прижал меня к стеклянной двери. Нетерпеливо, словно мальчишка, он впился губами в мою шею, ладонью пробираясь мне между ног.
В его действиях не было ни капли скромности или неловкости. Словом, всё, что сейчас происходило, я от него совсем не ожидала. Я даже не успела отдышаться или понять, почему события развиваются так быстро, когда он коснулся меня в том самом месте.
– О, чёрт, – вырвалось у меня прямо ему в рот.
Алекс стоял надо мной, склонившись. Большой, сильный. Очки для зрения упали мне на лицо, когда он взялся за ремень. От звука расстёгивающейся металлической пряжки внутри меня всё перевернулось. На энергетическом уровне я ощущала себя так, словно мы уже переспали.
Но тут дверь за его спиной открылась, и мы неловко ввалились внутрь. Оба красные и до предела возбуждённые, мы отпрыгнули друг от друга и уставились на Модлен, а потом на стеклянную стену, к которой Робинс прижимал меня голой задницей. Там ещё виднелись потные разводы в форме сердечка – свидетели того, что у меня мог случиться секс.
Модлен стояла, уставившись на нас огромными от возмущения глазами. Я поправила юбку, а профессор смущённо застегнул ремень.
– Прости, – прошептал Алекс так, словно она была его женой, а я – любовницей, – ты всё…
Серая мышь, вот как я её называла. Прыщавая, с вечно немытой головой, она вдруг резко разрыдалась, а потом выбежала из кабинета и больше не возвращалась.
Я не восприняла её трагедию серьёзно, а вот Робинс не собирался продолжать банкет. Кое-что ещё выпирало из его брюк, когда он грязно ругнулся себе под нос и сел за стол в расстроенных чувствах.
– В другой раз, прости, – только и проговорил он.
С громким «эх» я поняла, что мне ничего уже не светит, и переключила внимание на нечто на рабочем столе профессора. Если бы я не знала, что Робинс являлся специалистом в своём деле, то сказала бы, что он нашёл какую-то хрень. Не уверена, что правильно поняла словосочетание «Око Гора», но представшее моим глазам таковым не назвала бы ни при каких обстоятельствах.
На столе лежал кусок чёрного камня: округлый, но не круглый, с перламутровым отливом, цвета сажи. Я вспомнила Сицилию, вулканические пляжи и детские постройки из обточенных водой кусков застывшей лавы.
– Это оно? Око? Ты извлекал камень из камня? Прости, просто выглядит странно.
– Я и сам уже не знаю, что это, – вздохнул Робинс. – Но это явно не похоже на то, что мы ожидали увидеть.
– А что вы ожидали увидеть?
– Утерянный символ королевской власти, – как будто это мне о чём-то говорило, ответил Алекс.
Я захлопала ресницами, а он устало потёр глаза пальцами и признался:
– Когда позвонил тебе, думал, что внутри камня что-то есть. Нечто похожее на символ, которым Уаджет изображали в наскальном искусстве…
– Мы оба знаем: то, как египтяне изображали предметы и как они смотрелись в действительности – совершенно разные вещи, – попыталась подбодрить я.
Покопавшись в ящике стола, Робинс достал сделанные на месте раскопок фотоснимки. Он показывал их прежде, но мне не очень нравилось на них смотреть. Покрытые мхом холодные каменные стены производили жуткое впечатление.
Они идентифицировали аномальную полость под землёй как гробницу, но ни мумий, ни каких-либо других, свойственных данному типу помещения атрибутов так и не нашли. Лишь пустую каменную усыпальницу для костей на глубине тридцати метров и это…
Алекс развернул ко мне фотографию пустого саркофага. Археологи быстро сделали вывод, что он пуст с самого начала, поскольку внутри не обнаружили ни единой частички человеческих останков. Только огромный камень, рядом с которым был выцарапан символ глаза Гора.
– И что вы будете делать с этим дальше?