– Без понятия. В понедельник состоится собрание. Академики со всего мира приедут смотреть на это. – Алекс ткнул в него пальцем, и камень покатился по столу. Я рефлекторно подставила руки, когда он чуть не свалился на пол. Он и правда казался совершенно обычным сгустком материи. – У них свои методы проверки подлинности. Как минимум мы сможем установить, сколько этой штуковине лет.
– А ты попробуй постучать им по столу. Может, расколется.
– Я стучал, – внезапно признался Робинс. – Даже дрель принёс, но приехала ты, а сейчас я уже сомневаюсь, что стоит.
Я решила не гневить судьбу и свою шаткую нервную систему. Хотела выйти через служебный выход, к которому снова получила доступ, но стоило белой карточке коснуться двери, как красный световой сигнал известил о том, что она не работает.
Оставался лишь один выход – главный. Я замерла ещё в освещённом коридоре, неуверенно поглядывая на тёмный зал с античными скульптурами.
– Успокойся, – озираясь по сторонам, сказала самой себе, – это всего лишь статуи.
Но фантазия рисовала иную реальность. Место, через которое мне предстояло пройти, стало бы идеальным оружием в руках моих кошмаров. Я поправила юбку, прижала к груди сумочку и сделала шаг вперёд. С другого конца экспозиции виднелся свет. Требовалось всего лишь опустить голову и, не оглядываясь, пробежать вперёд.
Каблуки цокали по начищенному паркету. Этот звук даже немного успокоил меня, пока что-то не хрустнуло в метре от моего лица. Я представила крысу. Огромную жирную крысу, шкрябающую по полу своими грязными лапками.
– Жирная крыса, жирная крыса, – бормотала я себе под нос и не заметила, как вдруг исчез звук. Каблуки больше не цокали. Я была уверена, что двигаюсь вперёд, но…
Шарканье со стороны усилилось. Я прокляла себя за то, что не попросила Робинса проводить меня, но голову так и не подняла. Знала, что мой разум научился играть против меня же самой.
Впрочем, плану было суждено провалиться. Когда слева что-то разбилось, я рефлекторно дёрнулась и краем глаза увидела тень. Однако не это поразило меня в первую очередь. Факт того, что я шагала, но не двигалась, показался куда более важным открытием. Три минуты усилий добраться до света канули в бездну.
А потом я увидела её. Там, где ещё недавно стояла Венера, теперь двигалась другая фигура. Знакомая. Тёмная. Она неестественно выгибалась, словно пыталась расправиться. И хруст, который я не хотела слышать, тоже принадлежал ей.
Сглотнув, я оступилась, и каблук ударился о пол. Попробовала отпрыгнуть назад, но снова не сдвинулась ни на миллиметр. А вот она двигалась. Медленно, так и не расправившись, она ползла по паркету прямо к моим ногам.
Телефон – всё, что было у меня в тот момент. Моя единственная связь с реальностью. Я тряслась, как осиновый лист. Набрала нужный номер в списке контактов и закрыла глаза.
Она добралась до меня, едва не задев мыски туфель. Что-то вязкое и липкое брызнуло на голые щиколотки. По щекам покатились слёзы, но я ничего не могла сделать. Мне оставалось лишь убеждать себя в том, что скоро всё закончится.
– Алло? – вдруг раздалось на другом конце. Я уже и не верила, что на звонок кто-то ответит. Темнота дышала у моего лица. Я чувствовала, как она уставилась на меня, словно желая рассмотреть лучше.
– Виновна, – прошептал голос, не принадлежащий миру живых. То же самое он шептал в моём первом кошмаре.
– Габриэль? – всхлипнула я. – Это ты? Я согласна. Я расскажу тебе всё, только, пожалуйста, помоги мне.
Прежде чем он ответил, веки против воли распахнулись шире. Рыдание застыло в горле, поскольку на месте Венеры я обнаружила скульптуру. Каменная женщина с весами в руке смотрела на меня, и из её глаз текла кровь. Я пригляделась, а когда увидела то, что лежало на её весах, закричала. В истерике прижала руки к груди, но пальцы провалились в полость между рёбер. Телефон упал на пол, а я так и осталась стоять, наблюдая, как моё сердце колышется на медном блюде.
XI
О чём думает человек прямо перед смертью? Какие мысли лезут в его голову? Отрывки из счастливого прошлого? Пересчёт всех парней, первых и последних поцелуев? Вопрос, кто будет оплакивать его у могилы? Чёрта с два.
Человеческий мозг – совершенное в своём несовершенстве дерьмо, которое до последнего будет бороться за жизнь. Он прикажет рыть землю зубами, и ты будешь рыть эту чёртову землю зубами. Прикажет довериться врагу, и ты доверишься ему. Прикажет предать самого близкого человека, и ты станешь самым страшным в мире злом, которое сделает всё, чтобы выжить.