– Как ты здесь вообще оказалась?
Ответ уже вертелся на кончике языка, но всё полетело ко всем чертям, когда я почувствовала мужское колено у себя между ног. Вряд ли Габриэль сделал это специально. Он всего лишь хотел удержать меня в вертикальном положении, а вот я…
Меня до сих пор трясло. От горячки, от возбуждения. Невольный стон слетел с губ, когда Эттвуд пошевелил ногой, и грубая ткань чёрных брюк дотронулась до пульсирующей от желания точки.
Тусклый красный свет оттенял ярость чёрных глаз, обволакивал сжатые в тонкую полосу чувственные губы. Эттвуд часто и громко дышал, отчего горячее дыхание скользило по моей открытой шее. Прежде чем Габриэль понял, что происходит, я сжала бёдра и задвигалась на нём, чувствуя, как быстро подо мной намокают брюки. Там, под слоем одежды, медленно каменел многообещающих размеров член.
Я представила, как Эттвуд приподнимает меня, усаживает на раковину и помогает раздвинуть ноги. Представила, как лопается повисшая между нами недосказанность. Как он расстёгивает ремень и, наплевав на всё, остервенело берёт моё тело. Я бы даже позволила ему кончить в меня. Не просто позволила, я бы умоляла об этом, судя по всему, окончательно тронувшись умом.
– Твою мать! – выругался он, но было уже поздно.
Я вскрикнула и сжала в пальцах ткань чёрной рубашки на мускулистых предплечьях, ощущая пульсирующую разрядку. Всё ещё прижимаясь к нему, пробормотала несвязное «с днём рождения» и отключилась.
XII
Похоже, до меня добралась инквизиция. Пока я валялась в беспамятстве, связала по рукам и ногам, развела костёр и сунула меня в него. Кожа горела, будто в огне, в ушах трещало, а по лицу и спине стекал пот. Бешено бьющееся сердце разносило звук по телу, и вскоре я вновь услышала то, что преследовало меня каждую ночь: Danny ahabi yabi.
Это дерьмо не выскребалось, не выветривалось, словно проклятье. Чумное пятно. В крови, в мыслях, под ногтями.
– Помойся, мать твою, – разрушил видение металлический бас. Вздрогнув, я заворочалась, чтобы хоть что-нибудь увидеть.
– Ты лицемерная задница… – ответил женский и очень чем-то недовольный голос. Знакомый, но смутно, словно пришёл ко мне из сна.
Дверь скрипнула, и в тёмное помещение, где я находилась, просочилась полоска холодного белого света. Она не достигла кровати, и мне показалось, что тот, кто вышел из другой комнаты, не заметил моего пробуждения. Тень утёрла рот тыльной стороной ладони и открыла другую дверь, а потом так же резко захлопнула.
Принюхавшись, я уловила приторный запах фенола, мокрых полотенец и, совсем здесь не к месту, разлитого рядом с моей головой виски. Странное сочетание. Принюхавшись ещё раз, я попробовала разубедить себя в первой всплывшей в голове ассоциации. Больница. Так пахло помещение, в котором я проснулась после комы. И пот. Но это уже от моих взмокших подмышек.
– Заткнись. Пускай скажет спасибо, что я не размазал…
– Как же я устала от твоей одержимости. Когда же ты наконец…
– Заткнись, Вивиан.
Приоткрытая дверь закрылась, съедая конец предложения. Я снова погрузилась в кромешную темноту и задрожала. От страха. Казалось, я не помню последние десять лет жизни. Попыталась напрячь мозги, но они решительно запротестовали, вызвав волну резкой боли по всему телу. Пострадали даже рефлекторно поджавшиеся кончики пальцев на ногах.
Куда я попала? И что мне делать? Я ведь не в…
– …да пошёл ты!
Следом послышался шлепок.
– Блохастая дрянь, – рыкнул мужчина.
Не в больнице. Вряд ли врачи обменивались любезностями в подобном тоне.
До меня донесся звон разбитого стекла. Подумав, что кого-то сейчас убьют, я вскочила с кровати. Чтобы быстрее отсюда смыться, конечно же. Я не собиралась никого спасать. Мне и за собой-то уследить бывало непросто.
Слава богу, я оказалась одетой. Почти. Взмокшую от страха задницу прикрывала тонкая полоска стрингов, но «сверху» удалось нащупать топик. Смяв грудь и поправив лифчик, я тихо вздохнула и на цыпочках пошлёпала в сторону предполагаемого выхода.
Вспомнилось то, что живу в Париже. В этом городе остаться незамеченной невозможно даже глубокой ночью. А незамеченной в одних трусах – миссия по своей сути невыполнимая, но сейчас меня это не волновало. Внутренний голос заходился истеричными воплями: «Беги!».
Нашарив в темноте дверь, но не ту, из-под которой пробивалась полоска света, я нажала на ручку и уже представила, как спаслась, но за спиной раздался шорох и красный светодиод вспыхнул так же неожиданно, как и воспоминание о том, чем закончился вчерашний вечер…