– Я знаю про ужин. – Я прочистила горло. – Меня позвал профессор Робинс.
Улыбнувшись, Эттвуд взял телефон в руки и уставился на меня в попытке получше рассмотреть попавшее в камеру декольте.
– Очень неприлично, Аника Ришар, покупать себе такое вечернее платье за счёт одного мужчины, чтобы пойти на ужин с другим.
– Мы не обговаривали никакие ужины, Эттвуд. – Он так пялился, что у меня возникло желание прикрыться рукой, но я вовремя себя одёрнула. – Моя история взамен на помощь с переводом.
– Справедливо, – неискренне вздохнул он и на секунду отвернул голову.
Послышался женский смех. Я не разобрала, что именно он сказал, усилием обычно отсутствующей воли не прижавшись ухом к телефону. Что за кобыла ржала в его ванной комнате? Модель? Актриса? По крайней мере я считала, что он должен трахать только таких.
– Кажется, у тебя уже есть компания…
– Я перезвоню, – резко произнес он и сбросил звонок.
– Придурок!
– Madame Ришар, как вам платье? – тут же подала голос Кайла, поджидавшая, когда я закончу разговор.
Я скривила губы, не оценив по достоинству сложившуюся в гармошку ткань на талии. Маловато. Вернув тряпку за пять тысяч евро консультантке, взялась за другое платье, но тут снова позвонил Эттвуд.
Я схватила телефон, ни на секунду не задумавшись о том, что стою без лифчика.
– Что ты от меня хочешь сейчас?
Он открыл свой грязный, но чертовски красивый рот, чтобы что-то произнести, но оборвал себя на полуслове и хитро ухмыльнулся.
– Это платье мне нравится.
Взглянув на своё отражение в зеркале, я прижала руку к груди. Твою мать! И сбросила.
Даже став нормальной, моя жизнь оставалась какой-то вконец неадекватной. Схватив чёрное платье, я втянула живот и попробовала влезть в последний, тридцать восьмой размер. Когда Эттвуд снова позвонил, я планировала послать его к чёрту, но что-то пошло не так.
– Аника! – Всё веселье пропало с его лица. Он больше не смотрел мне в глаза или на грудь, уставившись куда-то за спину. Я дёрнулась, чтобы обернуться, но Габриэль вдруг прошептал: – Нет.
По коже пробежал мороз. Ветерок лизнул голые щиколотки, и я взглянула в зеркало.
– Что за…
– Я сейчас приеду.
Но вряд ли он успел бы, ведь то, с чем я надеялась расстаться, стояло позади меня. Покрывшись чёрными трещинами, тело Кайлы хрустнуло и выгнулось в спине. Миловидное личико стало растягиваться, а небольшая голова закачалась из стороны в сторону.
Развернувшись, я вжалась спиной в зеркало, а выскользнувший из рук телефон разбился о мраморную плитку.
Нет, только не это, только не снова…
Белки глаз напротив наливались чёрным так стремительно, что я боялась моргать. Слабое осознание неправильности происходящего мелькнуло во взгляде Кайлы, а затем потухло вместе с освещавшей примерочную лампочкой. Девушка напоминала полуразложившийся труп: от глаз распространялись чёрные трещины, а изо рта сочилась мутная жижа.
Всё происходило по-настоящему. Эттвуд тоже это видел. А он, судя по всему, стал последним, кого видела я.
Окружающее пространство проглотила кромешная темнота. Прилипла к коже, пробралась внутрь и взорвалась вспышкой ужаса. Я икнула, не найдя в себе сил кричать. Что-то закряхтело и затрещало, приближаясь.
– Кайла? Кайла, это не смешно…
– По… по… я хочу… – полоснул слух загробный шёпот, вырвавшийся из пасти чудовища, которое когда-то работало консультантом в модном бутике.
Я почувствовала, как что-то горячее брызнуло на щёку. Попыталась стереть рукой, всё ещё не находя в себе сил закричать. От обиды из глаз брызнули слёзы. Я просто сидела на одном месте и не могла двигаться. Следовало бежать, но ноги не слушались. Мне столько всего следовало сделать, но я просто сидела и дожидалась, пока меня спасут. Или пока я умру.
XIV
На короткое мгновение мне показалось, что я умерла: сердце не билось, грудь не вздымалась, дыхание не обжигало губы, а в глазах потемнело. Короткой вспышкой в голове промелькнула мысль, что нужно попытаться закричать, заявить самой себе о том, что не хочу умирать, но крик застрял в горле. Я подавилась им и начала задыхаться, когда громкий женский визг заново запустил мой в ужасе оцепеневший организм.
– Кайла! Кто-нибудь, вызовите скорую…
Я неуверенно приоткрыла глаза, но не смогла ничего увидеть: мир превратился в одно белое, шумное пятно. Постепенно начав различать тени, я отчаянно щурилась и прижимала колени к груди.
– Что с ней…
– Madame Ришар, madame Ришар?
– Скорую!
– Что произошло?
Девушка, от которой пахло истерикой и дешёвой туалетной водой, упала на пол рядом и, вцепившись в мои плечи, стала трясти с такой силой, что меня чуть не стошнило. Едва ворочая языком, я попыталась послать её, но вместо слов выдала протяжное мычание.