– Знаешь, пожалуй, я сделаю это сразу после того, как сообщу Пьеру, что ты кое-что стащил у него из кабинета.
Эттвуд довольно улыбнулся мне в щёку и отстранился.
– Умница.
– Что ты сделал с замком?
– Секрет, Ришар.
Я закатила глаза.
– И я был гораздо умнее, не хватаясь за раскалённые ручки голыми руками. – Он вдруг схватил меня за больную руку, в которой я сжимала раздобытое мокрое полотенце, слегка притупляющее боль. Нахмурив торчащие поверх очков брови, с поразившей меня участливостью, Габриэль произнёс: – Надо показать тебя доктору, раз ты такая невнимательная.
Это действие положило конец нашим движениям. Глядя друг другу в глаза, мы замерли посреди танцпола. Я открыла рот, чтобы спросить, а Габриэль, чтобы ответить. Нам следовало обсудить целую тысячу вопросов, но кто-то тронул меня за плечо.
– Аника, – позвал Робинс, – можно тебя?
– А? – Я встрепенулась, словно очнувшись ото сна. Всего на секунду перевела глаза на профессора, а когда вновь вернулась к Габриэлю, он и ещё двое удалялись в направлении барной стойки. – Да, прости, Алекс. Как прошла церемония?
Степень неловкости, повисшая в гостиной, побила все рекорды, когда Кас захотел остаться на ночёвку у папы.
Съёмная квартира Робинса меня приятно удивила: двухэтажная, метров под сто, с приличным ремонтом и высокими потолками. Особенно впечатляли книжные стеллажи, занимающие всю стену за диваном и ещё несколько полок над телевизором. В своей прошлой жизни я бы сочла эрудированность Робинса в области истории бесполезной ерундой, но только не сейчас, когда его мозг, хоть и безуспешно, в унисон с моими скудными познаниями в египтологии бился за возможность добраться до разгадки главной тайны человечества…
Почему Аника Ришар тронулась головой?
Когда Мэгги и Алекс отправились укладывать сына, я налила бокал вина и замерла, уставившись на стеллажи. Сделала пару глотков красного полусухого, пробежав глазами по многочисленным корешкам с приставкой «Египет».
Моя семья была родом из Египта. Я говорила на архаичном египетском. Мне мерещились кошки, а египтяне, между прочим, им поклонялись. Александр и Габриэль, один археолог, другой охотник за сокровищами, одновременно возникли в моей жизни, и оба были так или иначе связаны… угадайте с чем? С Египтом.
Аманда Бэкшир из Каира – её имя Эттвуд назвал до того, как мы успели толком обсудить, что это значит, но… кем бы эта Бэкшир не являлась, она тоже была связана с Египтом.
Вся эта канитель крутилась вокруг одной точки на карте, а я… чёрт, за всю жизнь я даже ни разу туда не съездила, не попробовала выяснить о своей семье больше, чем ничего. А ведь именно столько я знала о своих родственниках.
Подойдя к стеллажу, я вытянула первую попавшуюся книгу и уселась на пол. Отставила бокал в сторону и развернула на случайной странице, очутившись у подножия величественных пирамид.
«Пирамида Хеопса – единственное из чудес света, которое сохранилось до наших дней. Назначение: памятник, гробница… За западной стеной прохода имеются заполненные песком полости… Вторую камеру традиционно называют «камерой царицы», хотя по обряду жён фараонов хоронили в отдельных маленьких пирамидах…».
Всё это я уже читала ранее. Вряд ли таким путём у меня получилось бы добраться до истоков своего происхождения. А национальностей во мне было намешано даже больше, чем в дворовых котах, которые ночами выли под окнами. Иранцы, египтяне, французы, которые, несомненно, тоже с кем-то перемешивались.
За что бы я ни хваталась, подбадриваемая вином и свежими воспоминаниями о резко порвавшейся в клочья реальности, всё вело в общеизвестные дебри истории. Похоже, Кас засыпал целую вечность, ведь чем дольше отсутствовал Алекс, тем больше книг скапливалось возле меня.
Рядом с исследованиями по древнеегипетской мифологии лежал включённый мобильный телефон. Как-то мама сказала, что искать симптомы болезни в интернете – самый верный путь в могилу. Я придерживалась этого правила долгие двадцать пять лет жизни, но, если честно, надоело.
«Загробный мир».
«Анубис – древнеегипетский бог погребальных ритуалов и мумификации, «страж весов» на суде Осириса в царстве мёртвых, знаток целебных трав».
Переведя взгляд с телефона на книгу, я заложила палец на странице с именем древнего бога, а потом продолжила читать.
«Первоначально Анубис был единственным судьёй мёртвых в Дуате, но эта высокая должность с конца Древнего царства перешла к Осирису. Анубис в этот же период связывается с мумификацией умерших и погребальными обрядами. Именно Анубис наблюдал за установкой стрелки на коромысле весов и решал, уравновесило ли сердце покойного перо Маат или нет»…