– Об анониме, – насупилась я.
– Да, о нём, – с лёгким привкусом сомнений отозвался Робинс, плотнее прижимаясь ко мне. – Если в правительстве происходит такая чертовщина, тебе лучше держаться от неё подальше.
Я поняла, что случайно проболталась уже после того, как разговор вчерашним вечером плавно подвёл нас к шантажу. Габриэля я приняла решение прикрыть, упомянув лишь, что Пьер Бенетт что-то натворил.
Что он натворил, меня никак не касалось, разве что мой отец и замминистра были лучшими друзьями. Впрочем, после смерти моего папы сам Пьер очень ловко улизнул от связывающих его с моей семьёй отношений. О нас с мамой забыли, словно о ненужном барахле, и теперь я хотела выяснить, был ли причастен мой отец к тому, чем шантажировали всю верхушку.
– Именно поэтому я и хочу пойти с тобой. Теперь, когда ты тоже принял Эттвуда в наш скромный кружок по интересам, мы должны узнать о нём как можно больше. Например, я бы начала с того, как он связан с мэром Парижа, – почти не соврала я, выдав первый попавший на язык предлог.
Открыв оба глаза, Робинс перевернулся на спину и со страдальческой миной уставился в потолок.
– Что?
Он потёр глаза основанием правой ладони и шумно выдохнул:
– Всё слишком запутанно. Я не хочу, чтобы ты лезла в новую передрягу ещё до того, как мы разобрались с предыдущей.
– Судя по динамике, лучше уже не станет.
Я имела в виду возвращение к копанию в книгах. Хоть Алекс и согласился на то, что Эттвуд тоже будет нам помогать, сам он куда-то запропастился. Последние две недели мы готовились к поездке в Каир, аукциону и дню рождения моей мамы, пока Его Величество Индюк отмахивался короткими сообщениями, без особого энтузиазма справляясь о моём здоровье.
Габриэль сказал, что поехал к отцу обсудить детали предстоящей попытки перекупить Око Гора. Когда комиссия по древним ценностям пришла к выводу о том, что Уаджет – подлинный представитель позапрошлого тысячелетия, Пьер Бенетт принял неожиданное для Алекса и остальных решение о его продаже. Меня, естественно, ничего уже не удивляло.
Из желающих выстроилась целая очередь. Новости о продаже такого антиквариата в частные руки разлетелись по всему миру. Некоторые таблоиды сплетничали о том, что стартовая цена превысит сумму в миллион евро, и это автоматически обрубит возможность Алексу купить свою же находку.
– Почему Эттвуд просто не украдёт Око? – спросила я, когда Алекс начал снова засыпать. – Столько возни с аукционами…
– Есть легенда, – он зевнул, – согласно которой Глаз Гора обладает реальными магическими свойствами…
– Ты в это веришь?
– Легенда, – напомнил Алекс, а потом добавил: – Впрочем, меня бы не удивило, окажись это в действительности так.
Я хмыкнула. Ну конечно, когда твоя девушка безумна, поверить можно во что угодно.
– Правый глаз Гора символизировал Солнце, а левый – Луну. После победы Осириса над Сетом сам глаз стал символом могущества. Фараоны носили его как символ того, что их власть законна, что им покровительствует сам Осирис. В то время постоянно кто-то кого-то убивал, да и в целом жили недолго, но ходили легенды, что убийцы фараонов, силой отбиравшие трон, умирали в страшных муках. Око не признавало тех, кто заполучил его таким способом, и убивало их.
– Очень в духе египтян. Имею в виду, верить в то, что тебя убил мифический амулет, а не хромающая система здравоохранения.
– Любишь ты все легенды перекрутить. Это ведь история. В ней есть своя романтика.
– Нет в этом никакой романтики. Лишь человеческая глупость. А Око существовало в единственном экземпляре?
– Подлинное – да. Оно, как корона, передавалось от фараона к фараону, пока согласно летописям не было утрачено за пару столетий до правления Клеопатры при Яхмосе II из Саииской династии.
– А Око на твоём столе и есть то самое, которое было утрачено столько тысячелетий назад?
– Возможно. Нет гарантий, что именно наше Око Гора передавалось от фараона к фараону. Такое практически невозможно установить. Уже тогда научились делать подделки, но по крайней мере коллегия пришла к выводу, что ему не меньше трёх тысяч лет.
– Это как продать старую палёную сумку от Гуччи по цене оригинала, – широко улыбнулась я.
Кажется, Робинс об этом не задумывался. Лишившись надежды на то, что ещё досмотрит сон, во время которого он мило сопел и иногда похрапывал, Алекс перевернулся на бок и чуть не столкнул меня на пол.
Мы не жили вместе, но я зачастила с тем, чтобы засыпать у него в кровати после целого дня в бесцельных поисках. Я даже не была уверена в том, что мы встречались, но наши отношения стали теплее и интимнее. Когда мы засыпали рядом, Робинс обнимал меня, целовал в лоб, но не спешил переступать грань.