Мы больше не торопились с сексом. Вернее, не торопился он. И пусть я шла на все возможные провокации, но дело было не только в симпатии к Алексу.
Я стала слишком часто думать о Габриэле. Он возбуждал не только моё тело, но и мои мысли. Вся эта его тьма и загадочность притягивали меня не меньше наружности. Я чувствовала себя последней идиоткой из дешёвой романтической комедии, которая запала на плохого парня с мрачной историей. Спустя столько лет оказалось, что фильмы и книги не врут: это и в самом деле манило.
Но я боролась с этим притяжением, и Алекс стал самым лучшим лекарством, попавшим мне в руки. Я искренне желала влюбиться в хорошего парня, потому что прекрасно понимала: тьма не сулит ничего хорошего.
Восходящее солнце лизнуло широкий подбородок профессора, когда он опустил голову, чтобы чмокнуть меня в шею.
– Ладно, Аника Ришар, поедем к Пьеру Бенетту вместе.
Но прежде мне предстояло пережить муки выбора подарка ко дню рождения мамы. Как и любой порядочный мужчина, Робинс поплёлся со мной. Героически выстоял в магазине косметики, предоставив своё лицо в качестве модели для испытания румян и теней.
Он действовал на меня как обезболивающее, как пластырь на кровоточащую рану. Немного постный, как сухарь, Робинс заполнял своим спокойствием не только свою, но и мою ауру. Стоило мне подумать о чём-то плохом, стоило сердцу ёкнуть, как он тут же брал меня за руку, через кожу, через сплетённые пальцы запуская в меня свои флюиды.
А флюиды у него были что надо: уютные, домашние, с налётом пыльных книжных полок и чая с бергамотом. Вне Лувра он носил смешные футболки или свитера, а для ног имел в запасе целую коллекцию нелепых кроссовок.
Девочкам пришло время научиться выбирать хороших мальчиков: это полезно для души, а душа, по мнению древних египтян, штука вечная и куда более важная, чем тело, нижняя часть которого так и норовила сбежать в постель Габриэля Эттвуда.
Который за две недели написал мне всего пять раз. Из необычного: сделал он это при помощи сообщений в социальной сети.
Пока Алекс пытался отмыть лицо от тонны косметики, я присела на небольшой диванчик в центре шумного магазина и взяла телефон, проверяя, что важного упустила за последние несколько часов.
Габриэль Эттвуд и правда находился в Англии. Я поняла это, когда, от удивления подавившись газировкой, с истории Моники перескочила на фотографию с довольной, улыбающейся рожей.
– Что такое? – оттирая салфеткой красное пятно со щеки, спросил Робинс.
В свободной белой футболке Габриэль Эттвуд стоял на пляже, одаривая объектив камеры хитрой ухмылкой. Несколько тёмных прядей взмыли к верху, вероятно, подхваченные порывом прибрежного ветра. Медовые, блестящие насмешкой глаза словно смотрели в самую мою суть.
Я не удержалась. От созревшего в горле по-детски глупого желания нагадить выбрала коричневый, многозначительный смайлик и отправила его, тут же выключив телефон и прижав его к груди.
Разговор с Кайлой не принёс ожидаемых результатов. Как и боялся Александр, она ничего не помнила и только без умолку извинялась, не имея ни малейшего понятия, с какой целью стачивала язык о зубы.
Когда мы вышли из больницы, июль набрал максимальные обороты: душно, жарко, слишком громко в пик туристического сезона. Машина Робинса, приличная на вид ауди синего цвета, подпирала мусорный бак на заднем дворе. Один персонаж, бьюсь об заклад, без постоянного места жительства, слегка присел на капот и рылся в помойке.
– Париж – чудесен, – угрюмо пробормотал Алекс.
– Нью-Йорк лучше? – поинтересовалась я, когда мы отогнали всю живность и залезли в машину. Я тут же стала тыкать на все кнопки, пытаясь предотвратить надвигающуюся возможность расплавиться от жары. Кондиционер выплюнул комок горячего воздуха прямо в лицо, следом пустив прохладный ветерок.
Нас ждал Пьер Бенетт. Если быть точнее, он ждал только Алекса, но я тоже не хотела ударить в грязь лицом, активно поправляя поплывший от жары тональный крем.
– Нью-Йорк – нет, но я родился в Миннесоте, у нас там попрохладнее, от того и менее людно.
– Пробки ты тоже не часто видел, – подметила я, когда Робинс отказался втискиваться между рядами и проезжать на жёлтый. – Такими темпами мы доберёмся до Пьера к завтрашнему закату.
– Правила, Аника Ришар.