Она покорно кивнула. Облако, весь день плывшее по небу, теперь набухло и потемнело, начало моросить. Было холодно и уныло, как в середине ноября.
Саймон стоял в дверном проеме, осеняя себя крестным знамением. Глаза его были закрыты, голос, вначале тихий, постепенно набирал силу: "Боже, Сыне Божий, смертью смерть поправший, победив того, кто властен над смертью. Порази скорее Сатану. Избави сей дом от всех злых духов, от помышлений суетных, оскверняющих, и похотей лукавых и не дай им чинить зло, да будут изгнаны в место, им предназначенное, и останутся там на веки. Боже, облекшийся плотью, пришедший с миром, дай нам мир!"
Он вошел внутрь, как можно шире распахнув скрипучую дверь, теперь его голос звучал тихо и монотонно: "Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня".
Андреа с трудом подавила крик, когда каменный пол поплыл у нее под ногами, и она услыхала заунывный скрип деревянных перекрытий. Внутри раздался шум, как будто треснула балка; оторвавшаяся плитка покатилась с крыши и, ударившись о землю на другой стороне, разбилась вдребезги. Затем наступила полная тишина и неподвижность.
Она отпрянула, готовая бежать, чтобы исполнить наказ Саймона. Но тут из дома послышались голоса: один — старческий, жалобный, бормочущий что-то бессвязное, другой — голос Саймона, успокаивающий, вопрошающий. Она поняла, что ее любимый цел и невредим. Все остальное не имело значения. Его вера выдержала испытание.
Злой дух покинул дом внезапно. Саймон Рэнкин сравнил его с диким кровожадным зверем, которого ткнули горящей веткой в морду, и он, скалясь, в страхе и ярости обратился в бегство. Саймон почувствовал дрожь и слабость во всем теле, затем облегчение — беда миновала, он был в безопасности.
В комнате, куда он вошел, стояли запахи кухни и грязного белья. Низкий потолок заставил его пригнуться. Маленькое окно почти не пропускало света пасмурного дня, и ему пришлось подождать, пока глаза привыкнут к полумраку.
Он вздрогнул, когда различил в темноте Джо Льюиса, тот сидел на продавленном диване рядом с камином из графита. Саймон уже не надеялся увидеть старика живым.
Льюис сильно сдал с тех пор, как Саймон видел его в последний раз. На нем были лишь длинные шерстяные брюки, черные от грязи и распространявшие тошнотворный запах. Полуголый старик был страшен. На исхудавшем теле выпирали кости, кожа шелушилась, как у отвратительной рептилии. Ввалившиеся глаза злобно смотрели на вошедшего. Лицо казалось сплющенным, из перекошенного рта текла слюна, прилипая к худому подбородку. Тем не менее калека делал отчаянные попытки заговорить.
Саймон понял, что со стариком случился удар. Льюис тем временем не переставал издавать нечленораздельные звуки, пытался пошевелить правой рукой, видимо, побуждаемый непреодолимым стремлением.
— Все в порядке. — Саймон опустился на колени рядом с ним, его едва не стошнило от мерзкого запаха. — Вы в безопасности. Они ушли. Я отправил их восвояси.
В старческих глазах мелькнуло облегчение. Губы зашевелились, изо рта потекли слюни и бессвязная речь. Рэнкин старался смотреть на старика так, чтобы тот не догадался по выражению лица, сколь сильное отвращение он вызывает и как недолго ему осталось жить. В интересах Саймона было выпытать у него все, что он знал. Еще немного — и будет поздно.
— Скажите, мистер Льюис, — голос Саймона звучал мягко и успокаивающе, — кто был Джетро?
Глаза старика вспыхнули, как горящие угли. На искаженном лице застыл ужас.
— Джет…ро…ро… плохо… — Ответ потонул в бессвязном мычанье.
— Да, да, я знаю, что Джетро был плохой. Но кто он был?
— О…о…теф… плохо… — Снова невнятное бормотанье.
— Ваш отец?
Старик кивнул, подтверждая правоту Саймона. Тот продолжал: "какие-то люди погибли в шахте в тот день. Джетро был одним из них".
Кивая, как болванчик, старик пытался преодолеть внезапную немоту. Этому человеку удавалось последние четыре с половиной десятка лет оставаться в живых исключительно благодаря молчанию. Теперь же, видимо, осознав, что смерть близка, он решился заговорить. Он не мог больше хранить тайну.
— О..отеф… плохо… болел… тот день…
— Вы или он?
Скрюченный палец постучал по впалой груди: "Не… пошел… Все… там… Джетро… убил".
— Давайте я вам помогу, — Саймон Рэнкин почувствовал прилив надежды. — Вы были больны, потому не пошли с ними. Джетро завел их вглубь, где было опасно. Случился обвал, и всех завалило.
— Не Джетро. Он… за мной… копали… ничего… снова обвал… только я… живой… — Обессиленный, Джо Льюис откинулся назад.