— Только если ты действительно этого хочешь. Если нет, мы никуда не поедем. Понимаешь ли, пока я не увидел тебя плачущей, я думал, что ты вполне счастлива с новым папой. У него большой дом, новая машина, а у тебя такие игрушки, о которых ты раньше и мечтать не могла.
— Это совсем не так, — выражение лица Фелисити сделалось очень взрослым. — Сначала нам было хорошо, и мы любим маму. Но Джеральду мы на самом деле не нужны, он покупает нам всякие подарки только для того, чтобы порадовать маму.
— Так оно обычно и бывает. Но мы можем все изменить прямо сейчас. Позови брата, и не будем больше терять времени.
— Эдриен… Эдриен! — громко крикнула Фелисити. — Иди сюда! Тут друг папы Рэнкина, он хочет отвезти нас к нему. Беги сюда скорей.
Эдриен от изумления вытаращил глаза и произнес ругательства, подслушанные у Джеральда. Сначала он решил, что неправильно понял сестру. Но в следующий момент медведь был забыт, и Эдриен уже бежал со всех ног: "Мы правда поедем к папе Рэнкину? Честно?"
— Честно, — сказала Фелисити. — Этот человек отвезет нас.
— Это правда, — незнакомец смахнул соринку со своего темного костюма. Он вдруг заторопился. — Однако нам пора в путь. Ваш папа готовит для вас вкусный ленч.
Фелисити взяла его за руку, Эдриен — за другую, и они быстро зашагали к воротам парка. У выхода мужчина оглянулся, у него вырвался вздох облегчения.
Дети весело забрались на заднее сиденье ничем не примечательной "кортины". Мужчина сел за руль и завел мотор. Вместе с мотором заработало радио, звук был таким громким, что они не слышали друг друга.
Дома, незнакомые улицы неслись мимо, расплываясь в глазах, когда машина набирала скорость. На остановках у светофоров мотор, пожалуй, тарахтел слишком часто. Фелисити выглянула в окно и увидела, что город почти закончился, они ехали по пустырям. Она удивилась, но не испугалась. Возможно, незнакомец ошибся, свернул не туда и пока не понимает своей ошибки.
— Мы едем неправильно, — она постаралась перекричать орущее радио.
Мужчина за рулем не отозвался на ее крик. Он смотрел вперед, дергая переключатель скоростей, как только красный свет сменялся желтым, и срываясь с места на зеленом, так что Эдриена и Фелисити отбрасывало назад.
Фелисити вцепилась в спинку переднего сиденья и, перегнувшись через него, отчаянно крикнула: "Мы не туда едем! Папа Рэнкин живет в другой стороне!"
Водитель искоса взглянул на нее и нахмурился, густые черные брови сошлись на переносице. Он больше не улыбался, выражение лица и глаз стало одинаковым. Он громко приказал: "Заткнись и сядь на место!"
Фелисити не поверила своим ушам, и теперь почувствовала пронзительный страх, во рту вдруг пересохло, она с трудом выговорила то, что терзало ее душу: "Я вам говорю, мы едем не туда. Или мы едем вовсе не к папе Рэнкину? Остановите машину и выпустите нас!"
Водитель не остановился. Теперь они мчались по широкой автостраде в сельской местности, стрелка спидометра дрожала на отметке семьдесят миль в час. Фелисити ничего не могла разобрать на проносившихся мимо дорожных указателях. Она не понимала, куда они едут, но точно знала, что этот путь не приведет к "Пресвитерской". Эдриен, казалось, ничего не замечал; он сосал палец, как обычно, когда ехал в машине.
Фелисити встряхнула брата и крикнула ему в ухо: "Этот человек едет не к папе. Он едет в какое-то другое место. Он — нехороший человек, он гадкий!"
Но малыш и тут не выказал тревоги. Он лишь непонимающе взглянул на сестру; все происходило слишком быстро для его маленького ума. К тому же он привык во всем следовать за сестрой, и всегда все кончалось хорошо.
Проехав еще несколько миль, водитель сбавил скорость и свернул с автострады на проселочную дорогу, подняв при этом клубы пыли, как будто специально, чтобы скрыться от любопытных глаз. Встав на колени, Фелисити испуганно выглядывала в окно. Пустынная местность, выгоревшая трава, кое-где чудом уцелевший куст. Кругом ни души. Как будто они попали на другую планету. Фелисити заплакала, младший брат последовал ее примеру.
Они не сразу заметили старый, обветшалый фермерский дом. Он стоял в самой глубине лощины, по которой они теперь ехали. Мрачный, неприветливый дом казался брошенным, словно прежние обитатели, покинув его однажды, больше не вернулись. Или умерли здесь, и никто их не обнаружил. Крыша зияла дырами там, где шифер сдуло ветром, древесину точили жучки. Треснувшие, а кое-где и выбитые оконные стекла; коричневая краска хлопьями отставала от подоконников, входная дверь перекосилась.
Даже сорнякам приходилось здесь несладко. Поникший под тяжестью семян чертополох нуждался в ветре, который бы разнес по земле его потомство, а пожухлая крапива — в неосторожном путнике, чтобы ужалить его. Когда-то двор перед домом был вымощен, но теперь булыжник покрылся толстым пушистым ковром темно-зеленого мха, примятого колесами автомобилей.