— Отвернулись от Господа! — согбенная спина напряглась, чай пролился в блюдце. — Голубчик, с чего это вы взяли?
— Да с того, всего-навсего, что если на богослужение соберется полдюжины прихожан, можно считать, что вам повезло. И во многих домах вас не привечают. Они отвергли вас так же, как и Бога.
— Вот как! — Священник поставил чашку с блюдцем на столик, посуда дребезжала в дрожащих руках. — Больно слышать такие слова.
— Но мы не можем отворачиваться от правды. Это не ваша вина, викарий, но почему бы нам с вами не попытаться сделать что-нибудь?
Старик в полном изумлении уставился на Саймона: "Нам с вами?"
— Как вы совершенно верно изволили заметить, мы оба — слуги Господни. Давайте говорить начистоту, ваше преподобие. Деревня поражена ужасной злокачественной опухолью, свирепое чудовище таится среди нас. Его питает очень мощная сила, творящая зло. Она пребывает в шахтах, и завтра вечером я надеюсь изгнать ее.
— Вы имеете в виду Джетро Льюиса и тех людей, которых он бросил внизу перед тем, как бездна поглотила и его?
— Так вы знаете! — удивился Саймон. — Я должен был идти к вам в первую очередь.
— Старый Джо рассказал мне об этом несколько лет назад. Тогда я не знал, можно ли верить его бессвязным речам. Но прошло время, и я понял, что он говорил правду. А в прошлом месяце церковь была осквернена, ворвавшиеся нечестивцы богохульствовали в глазах Господа, творя святотатство.
— Вы обращались в полицию?
— Зачем? — Старик печально покачал головой. — Моя задача — обращать в веру жителей Кумгильи, а не предавать их в руки правосудия. Могильные плиты были забрызганы краской, а одну очень старую могилу раскопали и вытащили скелет. Кости использовали для… сатанинского обряда.
— Вот об этом я и пришел поговорить с вами, викарий, — Саймон заметил, как лицо священника побледнело от нахлынувшего гнева. — Зло, поселившееся в шахтах Кумгильи, — первопричина того, что происходит сейчас в деревне. Если я смогу побороть его, то вся остальная нечисть зачахнет и отомрет. В этом я уверен.
— Но те, кому Джетро Льюис уготовил столь ужасную участь, не были злом. Среди них были дети, в том числе юная племянница Джетро.
— Тогда они не были злом, — Саймон старался говорить как можно убедительнее, — но за годы, что они были погребены в этом ужасном месте, у них возникло огромное желание отомстить Джетро. Оно исполнило их горечью, а затем и злом. Теперь они так же опасны, как сам Джетро.
Саймон Рэнкин коротко рассказал о том, что с ним случилось и к каким выводам он пришел.
— Я вам верю, — сказал Брэйтуэйт, выслушав Саймона, — и не сомневаюсь, что вы верно определили, откуда исходит угроза. Однажды я предпринял попытку изгнать злого духа, не очень опасного, однако изрядно досаждавшего обитателям того дома, где он пребывал. С тех пор о нем больше не слыхали, поэтому смею думать, что я добился успеха. Возможно, я мог бы помочь вам в вашем деле, отче.
— Нет, — Саймон отрицательно покачал головой. — Прогулка в шахты была бы слишком обременительной для вас, ваше преподобие. Однако ваша помощь может понадобиться завтра утром. На похоронах.
— На похоронах Джо Льюиса?
— Именно. Он прожил всю жизнь среди этих людей, работал с ними, служил им. Будет небезынтересно узнать, сколько и особенно, кто из них придет отдать ему последний долг.
— Я не совсем понимаю…
— Вам наверняка известно, ваше преподобие, что не могут пребывать в Боге преломившие хлеб с дьяволом. Избравший путь мрака не может войти в церковь или в иное святое место, если только не приходит с целью осквернения. Завтра мы посмотрим, сколько людей явится, и методом исключения сможем определить тех, кто запятнал себя непотребством.
Преподобного Брэйтуэйта трясло, и причиной тому была не только болезнь.
— Момент истины близится, — пробормотал он, — воззовем же к Господу, да не покинет нас.
На следующее утро Саймон Рэнкин проснулся с легкой головной болью. Он застонал; за окном клубился туман, и он почувствовал, как его охватывает тоска, словно как-то связанная с этим туманом. В кровати рядом с ним никого не было. Он резко сел, но, услышав шаги Андреа, вздохнул с облегчением. Слава Богу! На секунду он испугался, что те пришли ночью и похитили ее. Сегодня день похорон — судный день для этих угрюмых людей, когда один из них, столько лет хранивших постыдную тайну, будет предан земле.
— Погода отвратительная: туман и сырость, — Андреа открыла ногой дверь и внесла поднос с чаем. Саймон заметил, что на ней лишь нейлоновый домашний халатик, накинутый на голое тело; значит, она снова собиралась лечь в постель.