— Зимой такие места действуют на нервы, — пробормотала Андреа. — А ты заметил, Саймон, с какой неприязнью смотрят местные на приезжих?
— Да, — он глянул в безоблачное синее небо. — Когда я впервые зашел в универмаг, мне показалось, что меня не хотят обслуживать. Будто мои деньги… грязные.
— Думаю, не стоит их винить, — Андреа по обыкновению пыталась найти во всем положительные стороны. — В наше время никто не хочет покупать их шифер, а туристский бизнес им не приносит прибыли. Люди едут только в пещеры, в Кумгилье их ничего не интересует. Эти края не так уж заманчивы, верно?
— Да. Повсюду сланец, как терриконы в угольном бассейне. В этом тоже есть свое очарование, но нужно его разглядеть. Нам с тобой удалось.
— Мы ведь до сих пор не побывали в пещерах, — Андреа зажгла сигарету. Саймон был противником курения, но на воздухе табачный дым быстро рассеивался.
Саймон Рэнкин напрягся. Первым его побуждением было отрезать: вот уж куда я не собираюсь! Нахлынули воспоминания раннего детства: экскурсия с родителями в пещеры Чеддера, их насмешки, когда он упирался, и демонстративное презрение, когда его охватил страх перед подземельем. С тех пор он больше ни разу не спускался под землю.
— Я думал, мы приехали просто отдохнуть, побродить на свежем воздухе…
— Ты прав, но хорошо бы и в шахты спуститься. Глупо сидеть всего в миле от места, куда народ толпами валит, а самим не посмотреть. Давай и мы! Это было бы просто здорово!
— Да… — У Рэнкина мурашки пробежали по спине. Зловещие тени грозили нападением, как тогда в Дауэр Мэншен. Ужас и беспомощность.
— Пойдем, раз уж ты так хочешь.
— А тебе не хочется, Саймон?
— Я этого не говорил, — у него промелькнула эгоистичная надежда, что Андреа ответит: ладно, мне, в общем-то, все равно. Но она этого не сказала.
— Давай пойдем завтра. Обещают плохую погоду, ночью с запада надвинутся дождевые тучи. Внизу мы по крайней мере не вымокнем.
— Прогноз погоды вечно ошибается! — в голосе Рэнкина помимо его воли прозвучало раздражение. Тогда, в детстве, он не хотел в Чеддер, но родители настояли. Теперь выходит то же самое.
— Решено, — Андреа взяла газету, давая понять, что разговоры окончены. — Лучше выйти пораньше с утра, чтобы не стоять в очереди несколько часов.
Рэнкин зажмурился, не в силах удержать нервный тик. Мрак. Дауэр Мэншен. Его слабость и поражение.
К утру тяжелые тучи нависли над Кумгильей, из-за мелкого моросящего дождя ничего не было видно даже в двадцати шагах. С востока вереницей подъезжали машины с включенными фарами ближнего света. Унылая картина: словно отдыхающие со всего Уэльса решили провести день под землей, где погода не имеет значения.
Саймон и Андреа добирались к пещерам пешком, последнюю сотню метров шлепая по густой серой слякоти, проступившей из-под сланцевой щебенки на широкой подъездной дороге. Оба надели теплые куртки с капюшонами, чтобы уберечься от сырости.
Старые наземные постройки шахты были реставрированы. Они располагались неровным полукругом — впечатляющее преддверие с сувенирными киосками, сланцевой мельницей и формовочным цехом, музеями и фотовыставками. Тусклое и в то же время занимательное зрелище прославляло давно ушедшую эпоху, лишь намекая на трудную жизнь горняков во времена королевы Виктории, которые брели на работу во мраке и холоде зимнего утра, а дневной свет видели лишь по выходным. Люди-кроты — короткая жизнь, каждодневная угроза внезапной гибели под обвалом, при неудачном взрыве. Или же медленная смерть от ужасной болезни легких, когда пыль разъедает их год за годом. А до тех пор — только тяжкий труд; единственный отдых — в пятницу вечером в трактире да в церкви в воскресенье утром.
— Вот и пришли, — Андреа пробилась ко входу с двумя билетными кассами. Слева стояла очередь на "Шахтерский трамвайчик", справа — огромная толпа решившихся совершить "Путешествие в бездну".
— Давай выберем короткую экскурсию, — предложил Рэнкин. — На длинную надо стоять несколько часов. — Это звучало логично.
— Мы в любое время можем вернуться сюда и сходить на вторую, — согласилась Андреа, почувствовав нежелание своего спутника.
Они заняли очередь, и Андреа сунула Саймону в руку пятифунтовый банкнот. Он внутренне сжался: нелегко давалась такая жизнь. Купив билеты, они вместе с извилистой очередью вошли в соседний отсек, где люди так же толпились или сидели на скамьях, ожидая, пока прибудет миниатюрный поезд из вагонеток, высадит пассажиров и заберет новых. Никто не проявлял нетерпения: здесь они, по крайней мере, находились под крышей, тогда как выбравшие глубокий спуск остались снаружи.