Им приходилось спускаться по лестницам - те, как назло, были в разных концах коротких коридоров, от которых шли основные просторные коридоры этажа. Чем ниже они спускались, тем жарче становилась обстановка. К счастью, Павел успел отключить турели охраны, которые были на каждом этаже. Отец Евстафий встал в боковом коридоре. Путь на очередную лестничную площадку был свободен.
- Внутрь! Внутрь, я сказала! - Фекла отвесила затрещину увлекшемуся Онуфрию и забежала в спасительный пролет. Отец Евстафий теперь замыкал тройку. Влетев на площадку, он подпер собой двери.
- Быстрее блокируйте, окаянные! - они привычными движениями оторвали перила и заблокировали двери. Спустя мгновение они уже сидели на полу, а Евстафий вылазил из своей механизированной брони. Короткая походная ряса капеллана была мокрой от пота и порядком посеревшей. Сам доспех уже не отсвечивал позолотой крестов или изображениями белых храмов, он был весь в коричнево-фиолетовой грязи и глубоких царапинах. Дырки от пулеметных выстрелов, наспех заваренные в одном из переходов, проглядывали из-под обломков брони.
- Стоило бы оттрапезничать... - доставая последнюю коробку сухпая, сказал Онуфрий.
- Оставь половину на выход. Если так же будем двигаться, доберемся до реактора только часов через пять. - Фекла посмотрела на коммуникатор с чертежами лаборатории. - Ещё десять этажей под нами. Нет, если так продолжим двигаться, то все десять часов идти будем. Батюшка, может ну их, эти ваши зачистки? Нам же только сердце реактора нужно...
- Не пристало послушнице монастыря женского отмщения Господнего рассуждать так, - отец Евстафий с укоризной посмотрел на лидера отряда. - Я бы и сам с превеликим удовольствием так поступил: промчался с этажа на этаж, расшвыривая врагов, словно конь борзый. Да только как мы опосля этого подниматься будем? Подумала, окаянная?
- Подумала. По шахте упавшего лифта. - Она сказала это, а сердце сжалось: Фекла знала, сколько стоит механизированная броня, и что при подъеме ее придется оставить. Конечно, управляющий модуль реактора холодного синтеза, по-простому сердце, стоил в разы дороже, но если они оставят тут броню, с синодальной карьерой Евстафия будет навсегда покончено. А она потеряет не только лучшего и самого безбашенного капеллана, но и все свои связи в епархии.
- Мда-а-а, а ты за языком-то не следишь, сестра. - Онуфрий оторвался от пайка. - Но она права в каком-то смысле. Патронов у нас осталось всего ничего, а махать кувалдой в таком темпе я смогу еще пару-тройку часов. Потом спать нужно будет. А без пайка мы дальше не пройдем.
Евстафий откинулся к стене, тихонько стукнув по ней затылком. Потеряв броню, даже если её стоимость можно будет возместить, купить новую почти нереально. Он водил доспех последние пятнадцать лет на зависть младшим капелланам, обходящимся простыми экзоскелетами. Стрелял только на тренировках. Что за жизнь будет у него, если он оставит броню здесь? Но жизнь явно дороже. Еще на прошлой неделе его паства насчитывала восемь человек, а теперь лишь двух, сколько из них смогут выбраться живыми?
- Ох, дети Божьи, что ж мы делаем, - он склонил голову в молитвенном поклоне. Регулятор позарез был нужен епархии - старый выходил из строя и держался практически «на соплях». Остров Русь 12 единой православной епархии обеспечивался энергией генератора наполовину. Его потеря приведет к потере обороноспособности и голоду десятков тысяч людей. - Ладно, пусть так и будет. Но нужно тогда заранее продумать эвакуацию. Главное - вытащить сердце генератора.
- У нас есть подъемники. Если скинуть броню, щиты и прочее снаряжение, лестница в шахте должна выдержать. - Фекла вопросительно посмотрела на соратников.
- В чем вопрос, - Онуфрий чуть кашлянул, - скину, не проблема. Но сама знаешь - во мне веса под два центнера. Я если и поеду на подъёмниках, то голышом.
- Тогда решено. Прорываемся, не зачищая этажи. Броню подготовим сейчас, подъемники тоже. На себе оставляем только то, что смогут поднять колеса. Я беру автомат с боекомплектом и прикрываю вас, пока вы не будете готовы. Первым уходишь ты, Онуф. Ты бесполезен без своих доспехов. Затем вы, батюшка, поедете вместе с сердцем.