– А Вы оберегаете? – осторожно спросил Андрей.
– Да, – спокойным голосом ответила женщина, – и не вижу в этом ничего плохого. Он очень много сделал для науки и я считаю, что у такого человека просто должен быть кто-то, кто поможет принять решение, понимаете?
– Не совсем, – Андрей чувствовал, что из этого разговора начинает что-то получаться, но слова Анны ввели его в сомнение, правильно ли он понимает смысл того, о чем она говорит. Казалось, речь шла уже о чем-то из частной жизни, а не просто о помощи по дому. – Вы говорите про Катю?
– Нет, – от неожиданности женщина выронила нож, он со стуком упал на пол. – Зря Вы лезете не в свое дело, молодой человек, – Анна переменилась в лице и было понятно, что разговор сорвался.
– Подождите, – Андрей поспешил ее успокоить, – я же не лезу в его жизнь. Просто я писатель, и мне очень важен его характер и близкие люди, а кто еще ему может быть ближе, чем дочь и Вы? – Андрей надеялся этой попыткой лести расположить женщину к себе, но по ее лицу видел, что ему это не удалось. – Я понял, мне лучше уйти?
– По мне так однозначно, – не задумываясь, ответила Анна. – Но профессора это может расстроить, так что где уж мне указывать Вам на дверь. Однако сейчас он отдыхает, и я бы настоятельно попросила не мешать ему своими разговорами.
– Конечно, не переживайте, – ответил Андрей и повернулся в сторону выхода. – Я пожалуй переночую дома, а сюда вернусь завтра, Вы не возражаете?
Анна молчала, но парень и не ждал от нее никакого ответа. Ее позиция была ему совершенно ясна, и, более того, он даже ее немного разделял. Вот бы у каждого был такой человек, думал он. Человек, способный вот так запросто сказать за тебя всё то, на что ты сам не можешь решиться по тем или иным причинам. Определенно, эта женщина заслуживала уважения, а не скепсиса, который ранее Андрей к ней испытывал. Он вышел на улицу и направился в сторону ворот. Обернувшись, он увидел свет в кабинете профессора. Не спит, подумал парень. Значит, они вполне могли еще поговорить. Но с другой стороны, подумал он, может быть, раз Анна так категорически не пускала писателя к профессору тем вечером, может быть, тот действительно не хотел продолжения на сегодня. Ничего, подумал парень, лучше так, понемногу, чем если его совсем выгонят за навязчивость. Завтра, это ничего, успокаивал он сам себя. Завтра будет новый день, и новые мысли, и, кто знает, может быть, ему всё же удастся переломить отношение Анны. Ведь почти получилось с ней поговорить. Значит, не всё потеряно.
Дмитрий проснулся от телефонного звонка, раздавшегося в коридоре. Он посмотрел за окно, уже совсем рассвело. Полицейский понял, что заснул в участке. Перед ним лежали материалы дела, именно их он изучал накануне, пытаясь увидеть нечто, что могло бы служить прямой неопровержимой уликой.
Больше всего Дмитрий боялся, что убийства продолжатся. Поэтому он был готов хвататься за каждую соломинку, и поэтому так дорога была каждая минута расследования. И именно поэтому он так ждал, получится ли что-то найти по его последнему запросу в архивы. Это, конечно, было очень слабой надеждой, но все текущие версии перешли из разряда рабочих в разряд несостоятельных, поэтому оставалось лишь надеяться на чудо.
Размышления прервал стук в дверь.
– Ну что же, дорогой Дмитрий Сергеевич, снимаю шляпу, – услышал он голос эксперта, – не зря Вы наша достопримечательность.
– Неужели, Аркадий Львович? – заволновался Дмитрий, – неужели действительно получилось?
– Ну пока сложно сказать, что получилось на все сто, но теперь явно есть, куда двинуться дальше.
С этими словами он протянул полицейскому папку с документами.
Открыв папку, Дмитрий словно принял ледяной душ. Не такого “чуда” он ожидал:
– Ошибки точно нет?
– Боюсь, что нет, Дмитрий Сергеевич, хотя это немного странно, но с другой стороны, почему бы нет, ведь всякое бывает, да? Не зря же Вам пришла в голову эта мысль.
– Да, конечно, всё может быть, спасибо, теперь по крайней мере…
– Можно над этим подумать, хотели сказать? – С улыбкой спросил эксперт.
– Вы прям с языка сняли, – улыбнулся Дмитрий чуть напряженно. Принесенная новость его не радовала. В глубине души он очень надеялся на ошибку.