– Видел какую-то девушку в доме профессора, – мгновенно прервал друга Дмитрий.
– С чего такая уверенность, что это не его дочь? – Андрея охватывало сильное беспокойство. – Дима, объясни мне, что происходит.
– С того уверенность, что дочь профессора Екатерина Оболенская умерла в возрасте 19 лет, и произошло это 15 лет назад, и эта фотография, которую ты называешь старой – это та самая фотография, которую отдал профессор следствию, чтобы приложить к делу. – Дмитрий встал и подошел к окну. Ему было тяжело видеть расстроенного друга. Андрей был очень чувствительным человеком в силу своей профессии и очень быстро проникался доверием к людям, поэтому Дмитрий понимал, каким болезненным был для него сейчас этот разговор. Спустя пару минут, полицейский прервал молчание:
– К ее делу мы вышли очень просто. Какой же я дурак, что не догадался до этого раньше, ведь мне же он сразу покоя не давал. Простить себе не могу. Помнишь, я рассказывал тебе про браслет?
– Ну конечно, я помню, это последняя жертва. Ты ещё говорил, что это очень странно, что она продолжала его носить.
– Верно. Он ведь явно не новый, так может он имеет какую-то антикварную ценность? Вот я и обошел лавки старьевщиков нашего города. Один узнал браслет, но только связывал он его с именем Оболенского, и, внимание, его погибшей дочери. Погибшей, понимаешь? Полезли в старые дела, архивы, ну чем черт не шутит, а он и правда ничем не шутит. Там и нашли дело погибшей 15 лет назад Кати, а там это фото. И что мы видим на фото? Правильно, тот самый чертов браслет. Это был браслет Кати, понимаешь? И теперь мне очень интересно, кто же эта девушка, которую ты видел в доме профессора, и которую он так старательно выдает за свою дочь. Потому что он точно не может не знать, что его дочь мертва, верно?
Следующие пару минут показались обоим вечностью, но Андрей первым прервал молчание:
– Дим, я уважаю, конечно, твою работу и то, что ты делаешь, но знаешь, вот как-то в голове не укладывается, – Андрей был явно шокирован только что услышанным и не мог понять, что с этим дальше делать.
– Знаю, звучит как какая-то нелепость, но это, к сожалению, правда, – Дмитрий подошел к другу и с силой похлопал того по плечу. Он понимал, что потребуется время принять эту новость. Слишком сильно тот привязался к профессору и его, как теперь выяснилось, вымышленной семье.
– Ну может быть, не знаю, но наверное можно же всё объяснить, да? – Андрей с надеждой в голосе обернулся на Дмитрия. – Знаешь, что я думаю? Давай мы вместе к нему сейчас поедем и попросим его нам всё рассказать, что скажешь?
– Не уверен, что это хорошая мысль, – немного замешкался полицейский. – Если он виновен, то мы можем его спугнуть.
– Да ладно тебе, – Андрей уже засобирался и направлялся к двери, – наверняка есть какое-то простое объяснение, и мы очень быстро его получим. Я знаю, профессор очень общительный, очень, он знаешь как любит рассказывать про свои работы, про свое окружение, про дочь, он наверняка расскажет нам, что это значит и что это за девушка, и вообще, может действительно это его дочь? – Андрею, казалось, очень понравилась эта мысль. – Может это правда, про две дочери, что думаешь?
– Но мы же не можем так просто к нему заявиться? – Дмитрий, казалось, засомневался в том, что хочет сделать его друг.
– Да прекрати, – резко оборвал его Андрей, – конечно, уместно. По крайней мере это уместнее, чем сидеть и подозревать порядочного и абсолютно невиновного человека в том, чего он вообще не мог сделать. Просто не мог.
С этими словами Андрей резко распахнул дверь и направился к машине. Дмитрий взял куртку и вышел вслед за другом. Может это и правильно, подумал он, хотя сам нисколько не сомневался в виновности профессора, ну или хотя бы в его причастности. Но его друг должен был сам узнать эту правду, так всегда было. Поэтому хоть Дмитрию и было неприятно то, что происходит, но это был единственный способ двинуться дальше.
Всю дорогу до особняка профессора друзья не проронили ни слова. Дмитрий думал о том, как бы не пришлось экстренно вызывать группу захвата, Андрей думал о том, что лишь бы это не оказалось правдой. Больше всего на свете он сейчас боялся, что его друг окажется прав. Он очень верил Дмитрию, очень любил его и не сомневался в его профессионализме ни минуты, но он очень сильно уважал профессора и столько времени потратил на то, чтобы описать его, подготовить свою книгу, а теперь оказалось, что этот человек совсем не тот, за кого себя выдавал?