Париж многолюден и разнообразен. Неожиданно для себя, дайвер отметил большое количество людей. Тысячи людей толкались на рынке, покупали-продавали. Ругались и спорили. А их внешний вид позволял безошибочно определить уровень достатка и род профессии. Различие резало глаза. Особенно парочка у пекарни. Рядом с импозантным стариком жалась худощавая простушка в бедном платье. В её глазах голод и недоверие. Мужчина же лучился предвкушением и властью. Чёрная перчатка сжимала руку девушки, вторая оплачивала сдобную булку для страждующей. Секундой позже, белые зубки впились в посыпанную миндальной крошкой сдобу. Глаза девушки закатились от удовольствия, а старик уже требовательно тянул девушку в подворотню.
— Мост Менял, господин. Магазин алхимика. Сорок сантим, — кучер был сама учтивость.
— Держи, без сдачи.
Влад соскочил с ящика и огляделся. Карета остановилась на широком каменном мосту напротив мастерских и лавок. Люд здесь толкался побогаче, и нищих почти не было. Барон смахнул с плеча несуществующую пыль, а после расслабленным шагом, преисполненный собственной важностью, направился к двухэтажному домику. Еле различимая надпись сообщала, что здесь живёт и творит алхимик Бальдини. Дайвер не спешил, погружаясь в атмосферу Парижа, чтобы ощутить мрачноватую историю немецкого писателя.
В дверь месье постучался требовательно, будто мытарь, что пришёл за долгом. Не дождавшись ответа, потянул за ручку ажурной двери.
— Мастер Бальдини, я с заказом от графа. — господин шагнул вперёд и провалился в темноту сырой комнаты. Ныряльщик поспешил следом, стараясь успеть, пока дверь не закрылась. Запрыгнув внутрь, Влад как будто попал в кисель. Движения стали плавные и преодолевать сопротивление воздуха получалось с трудом. Все краски смазались, как на картинке Монка Крик.
— Вот ты где, Гарри. Взял что-то важное для сюжета и сломал логику, — Дайвер прорезал своим телом желейную атмосферу комнаты, в которой, как мухи в мёду, застряли персонажи. Перчаточник стоял у стола, прижимая к лицу платок с новым ароматом. Посыльный от графа застрял в двух шагах от входа с гримасой раздражения.
Пробираясь в дальнюю комнату, где находился стол с реагентами, ныряльщик увидел дикую картину. Спиной к нему стояло тело в одежде из двадцать первого века, что на треть стекло на пол, как воск с опаленной огнём свечи. В руке у чудовища зажат фиал с фигурной стеклянной крышкой.
Влад разжимал по очереди пальцы, освобождая духи, так необходимые сюжету. Сама книга будто подсказывала, где этот злосчастный флакон должен стоять. Развернувшись, схватил Гарри за пояс и потянул прочь. С каждым шагом движения давались легче, а тело в руках напротив, набирало вес. Вывалившись в открытую дверь на камень моста менял, парень услышал за спиной речь.
— Я пришёл за заказом, мастер, — следом скрипнула дверь, отрезая сюжет от улицы.
Гарик судорожно вздохнул, а после зашёлся в кашле. Его рвало чёрной мутью, будто наглотался чёрной воды. Согнувшись от боли, молодой ныряльщик присел на холодную мостовую. В глазах наконец-то зажглись искорки разума. Развернувшись к своему спасителю, хриплым голосом произнёс.
— Ты кто?
— Гарри Гудинни. Тебе пора домой. Скажи отцу, что Влад исполнил обещанное.
— Цепеш? — пришло понимание ситуации. Парень грустно улыбнулся, — Я хотел подарить сестре духи, думал, они больше не нужны по сюжету. Только схватил фиал, а он будто приклеился. В тот же миг прозвенел таймер.
— Ты читал перевод на русский. Это свободная интерпретация переводчика. Лучше бы зашёл в лавку Пелисье, — Влад протянул руку, поднимая на ноги Гарика.
— Да. Сглупил. Спасибо, друг, — Гудинни раскинул широко руки, будто пытался обнять дайвера, а позже упал на спину, разбиваясь на миллионы блестящих брызг. Дверь мастерской раскрылась, выпуская месье из лавки. В руках блестела красная коробка с перчатками для графа.
Погружение вышло лёгким и время ещё не вышло, потому ныряльщик решил пройтись по мостовой, ловя ароматы Парижа. Лимон и жасмин, розовая вода и мускат контрастировали с вонью немытых тел и тухлой рыбы, содержимым ночных горшков и порченых овощей.
— Кучер, к дому Пелисье, — прозвучал за спиной голос Де Браже. Влад тут же устремился к карете, быть может успеет за трофеем.
***
Дом, милый дом. За окошком уже стемнело, но было ещё светло от выпавшего снега. Сжимая в руках флакончик с духами, что так увлек весь Париж, парень мечтательно закатил глаза, через неплотную крышку стремился на свободу яркий аромат бергамота и розмарина. Стираксовое масло и апельсиновый цвет, сладкий лимон, гвоздика, мускус, жасмин, винный спирт. Как говорил один убийца: "Они плохие, в них слишком много бергамота, и слишком много розмарина, и слишком мало розового масла".