о, что пили. Влад усмехнулся, но налил. Он смотрел на иномирца уже без страха, полностью поглощенный интересной беседой и открывшимися перед ним перспективами. — Хороша. Вот водка у Стени по-другому описана. Но прям близко. Тот же пожар в кишках, такой же аромат. Бьёт в голову. Ах, хороша чертовка, — с сожалением поставив пустую рюмку, произнес красноголовый. — Кода ты уже научился погружаться — весь, все чувства — тогда нужно научится явить себя в том мире. Вот допустим, как ты сказал… Мир Сапоговского. Вспомни самую яркую сцену или фрагмент. А следом почувствуй дым костра, услышь кваканье лягушки, улыбнись прикосновению ветра. Это второй уровень. Следом самое сложное. Увидеть свою руку на фоне всего этого. Дальше сам разберёшься. — Анджей Сапковский. Любительский фанфик есть хороший. — Что ты, ни в коем случае! Только первоисточник. Копирование не хорошо и не плохо, но это глаза подражателя, а не творца. Только Демиург перенесёт тебя полностью. А там ты уже сам. Узнаешь как переходить по полосатой дороге, как прятаться от механических глаз. Как пить водку и искать новых дайверов. Потом будешь находить малоизвестных творцов и развивать их мир. Вот тут самый смак. Но я до этого ещё не дорос. Мой наставник, он да. Он хорош. — А зачем их искать? — изумился Влад. — А зачем твоему миру жить? Давай разобьем все кристаллы с погружением в него. И все. Да, вы сами пишите миры, да, мечтаете и ищите. Но без прилива извне ваша система будет стремиться к покою. Я был уже на потухших мирах. Замечательная архитектура, история. Звуки шикарные. Но я пришёл один и смог пробудить к жизни лишь один маленький домик. Теперь я за него борюсь. Навещать не забываю, всем советую. Ваши бумаги тоже могут навсегда стереть тропинки в те истории. Мёртвые языки, мёртвые слова, мёртвые миры… Ныряльщик глубоко выдохнул и пригорюнился. Затем быстро взял себя в руки и заговорщицки подмигнул. — Давай третью, а я пельмени подогрею. — Я только что понял, сколько всего упустил в непримечательных работах. Даже не захотел вникнуть, углубиться в их историю. Порой был через чур груб и требователен. — А вот это очень опасно. И глупо. Натирать кристаллы могут лишь знающие. Вот скажи мне, Влад, что с пельменями и водкой нельзя делать? — Выливать? — Ход мыслей правильный, но я бы сказал, заставлять ждать. Наливай. Молодой Творец сродни ребёнку. Представь, дите рисует первый свой рисунок. Он толком не может держать стилет в руках, а уже подошёл к синей коре с желанием вырезать свой первый глиф. А ты из-за спины: ну кто так пишет? Что за кривые линии? Это не глиф, это рвота крестера. И всё, потеряли Творца. Хорошо, если он станет Знающим. И будет править трещины в чужих кристаллах, а если, не приведи Кротин, Раскалывателем? Там уже впору за Опытных Творцов переживать. — Это как? — Не знаю, как у вас это называют. Ну тот, что ворчит на иллюзии. Дескать… Что за отрыжка. Это слишком плоско, кристалломаратель. Творец, съешь баркану. — А, понял. Критики. Ну, ты не прав, критика нужна, без неё автор не сможет развиваться. — Нужны не Раскалыватели, а Знающие. Вот, скажем, есть огрех в кристалле. Дрожит иллюзия. Раскалыватели своими эмоциями эту чревоточину разбивают, а вместе с ней весь узор, все глифы, весь смысл. А знающий помогает склеить. Даёт советку. — О, как. Значит, я последние три года был Раскалывателем. — Не, тогда бы меня не увидел. Те озлоблены тем, что не могут Творить. Или наоборот слишком хороши. Возможно, даже уровня Демиург. Но у них на пути встречался какой-то киритик, как ты говоришь, что закалил в них решимость. Вот они, опираясь на свой опыт, решили так же поступить с новичками, — Барт замолк, перебирая в памяти что-то личное. Потом встрепенулся. — Кажись, чего-то не хватает. — Ещё налить? — усмехнулся Влад. — И это тоже, но нужны звуки. — Музыки захотелось? Это мы легко. Какую любишь? — парень схватился за телефон. — Эээ… Я не знаю, как это сказать. Чтобы, как иллюзия, со смыслом. Стени писал про холодный холод, весьма рекомендовал. И ещё, чёрная ворона не летай. — Будет тебе и Мороз, и Чёрный ворон. Два собутыльника, крепко напившись, сидели на кухне, обнявшись. Тихонько подвывая под песни давно минувшей эпохи, они рассказывали истории, в которые трудно поверить. — Хорошие звуки, со смыслом. Иллюзия сильная, чуть было не нырнул, — неожиданно Барт стал серьёзным. — Слушай меня внимательно, Влад. Не погружайся дальше одного пласта реальности. Не читай бумаг в погружении. А то утонешь и не найдёшь пути назад. А твоё тело в твоём мире усохнет. Прощай, я получил, что хотел от этой иллюзии. Пятеро дайверов. У вас богатый мир. Думаю, я ещё в него вернусь. И это, смени жилье. В твоём новом статусе нельзя отвлекаться на житейские нужды. Иномирец достал телефон, удивлённо посмотрел на непонятные символы. — Э-хе-хе, вот это я погрузился. Мне пора. — Постой, друг. У меня остались вопросы, — Влад еле встал на ноги. — Почему ты так странно одет? И смогу ли я тебя вновь увидеть? — Ты видишь меня таким, каким хочешь увидеть. Боюсь, что твой разум начинающего ныряльщика не вынес бы моего истинного вида. А на второй вопрос… Если найдёшь бумагу с описанием моего мира, то конечно. Альфа Центавра. Мир песчаных пустошей. Найди там Барта Симпсона, торговца редкими иллюзиями. Ныряльщик икнул, с трудом встал из-за стола и облизнул щеку Влада. Потом оторвал кусок табуретки вместе со столом и провалился в черную дыру. — Всё завтра, — хозяин квартиры убрал грязную посуду в мойку, а сам поплелся в кровать. — Надо бы выспаться. Мне ещё уволиться нужно без отработки и скандала. *** Новый день принёс боль в затылке и странное чувство волнительного восторга, дрожь отравленного организма и жажду. Столь противоречивые ощущения вызвали в организме срочные потребности. С трудом добравшись до кухни, похмельный схватил пачку сока. Апельсиновый нектар упал в глотку, испарившись на полпути к желудку, вместо пара выдав изжогу. — Как на каменку плеснул, — убедившись, что жидкости в пачке больше нет, швырнул упаковку в мусорку. Ополоснув лицо и почистив зубы, Влад начал размышлять обо всем том, что вчера произошло. Страшная догадка пронзила раздраженный мозг. Это просто пьяный бред, а Барт… Опять перегорел на работе, и мозг подкинул фортель в навязчивом желании отдохнуть. Взяв почти разрядившийся смартфон, с горестью отметил пропущенные вызовы по работе. Серёга трижды. Никанор Валентинович, непосредственный руководитель, бухгалтерия. — А им-то чего нужно от меня? Я там спьяну ничего не написал лишнего? — пролистнув рабочие чаты, с удовлетворением отметил, что "дикпик" в чат с кошечками и тыквами не отправил. Настойчиво всплыло сообщение от автора, по которому проехался тяжёлым катком цензуры. Какое-то чувство кольнуло в сердце, и он открыл переписку. "Жаль, что Вам не понравилась история. Я только учусь, но возможно рановато мне выкладывать свои сырые работы". — Обиделся. Но я тоже молодец. Надо написать что-нибудь воодушевляющее, — пройдя по ветке с комментариями, увидел, что аккаунт автора удалён. — Блин. Раскалыватель. Разбил кристалл с надеждой. Убил Творца. Надо выпить кофе и съесть чего-нибудь. Эх, посетим холодрыльник, — Владислав рассмеялся нелепому слову. — Привидится же такое. Бред. Какое увольнение? На что я жить буду? Старый "стинол" открыл свои недра, призывно подсветив полки. На самом видном месте стояла бутылка пива с непонятными символами, а под ней записка. Забрав невесть откуда взявшийся подарок судьбы, парень открыл бутылку, отхлебнув тёмный и густой эль с горлышка, вчитывался в послание, написанное крупными корявыми буквами. "Поправляй здоровье, ныряльщик". Влад поперхнулся холодным напитком и долго откашливался. Перевернув помятый лист, прочитал на обратной стороне. "Разыскивается мошенник, себя именует Барт Симпсон. Особые приметы…" Ниже неплохой рисунок, парня в броне и с ирокезом. Награда сто крон. Обращаться к стражникам Велена". — Твою мать, — вырвалось из уст осевшего на табурет парня, затем он улыбнулся. — А пиво неплохое.