— Попросил его посмотреть Ренат Равильевич. А он где? Он же в курсе всего.
— Его нет тут. И неизвестно, что он еще за птица. Посмотреть? А вы разве врач? Вы же художница. Могли бы быть.
— Петрович, не трать силы. Сейчас к себе привезем и поговорим, как следует. — Рявкает кожаная куртка.
— Вот, видишь. Сейчас не поздно пойти на деятельное раскаяние. Ты девочка молодая, вся жизнь впереди. Наивная. Прихватила сувенир по незнанию, а там, может, пленки с секретными данными. Верни. Рассмотрим, как смягчающее.
— Да вернула я все. А у него и не брала ничего. Посмотрела человека, посоветовала лечение, да к Волге проводила. А там ваши повязали всех. И вы не сказали, что ищите.
— Микротайник мы ищем. Без описания. Что угодно может быть. И ты единственная, кто еще мог его видеть и взять. Вспоминай.
— Нечего мне вспоминать.
— У вас будет на это время.
Все перевернуто вверх дном. Книги, белье, тетради, рисунки, краски. Что-то пакуют по мешкам и пакетам. Так просто не отделаться. Государственное чудовище рыкнуло в мою сторону. Мне разрешают одеться. Вспоминаю рассказы бабы Лиды про вареговских сидельцев.
— Можно сумку с собой, — спрашиваю у следователя, он сейчас тут главный.
— Да-да, собирайтесь.
Хорошо, что помылась. Беру две смены белья. Большую пачку ватыи старую простынь. Сухари, булку, чай, сахар. Сигарет нет. Пригодились бы. Спички зато есть. Тоже надо. В бок укладываю два альбома, тетрадки, карандаши, ручки и два оставшихся конверта.
— Вы так собираетесь, словно на этап. Может, сейчас все выяснится. Обратно приедете, — следак смотрит, как тетка проверяет сумку, — а вата вам зачем?
— На случай месячных. Вот-вот придут.
— А простынь?
— Затем же. Чтоб казенную не рвать.
— Конечно, хм.
Дописывают бумаги. Понятые расходятся. Мне надевают наручники спереди. Двое ведут в машину. Знакомая «Волга».
Ночной город притих. Управление КГБ в огромном квадратном здании. На входе прапорщик с расходящимся косоглазием косит на меня. Проводят без вопросов. «С нами». И все.
Под потолком подрагивает длинная палка лампы. Наручники с меня сняли. По другую сторону стола следователь, которого называют Палыч, что-то пишет. Не долго он старался. Встал и, не глядя на меня, вышел.
Через минуту зашел тот, в черной кожаной куртке. Я уловила имя его в коридорном разговоре — Толик. Стул скрипнул под ним.
— Ты чего ломаешься, сучка? — Начал он, — в подвал хочешь сходить? Сейчас сходим.
Тут самое главное — отрешиться. Посмотреть на все со стороны. И не нырять в эмоции. Это проигрыш сразу. Даже если ни в чем не виновата. Время собраться было. Так, что имеем? Вот мужик сидит. Орет. Чего хочет, не понятно. Точнее, понятно, что ему сейчас нужно — вывести меня из равновесия, погрузить в материальный мир сознанием. Тогда можно управлять. Что там пока из материального? Перспектива неизвестности и телесного воздействия. А зачем еще в подвал водят? Расстреливать не за что. Стоп! Сама перспективу стала просчитывать. Дура. Учат меня, учат. Вот тебе практическая работа, а я — сразу ошибки. Расстреляют? Пускай. На этом не закончится. Даже интересно, что будет. А если я что-то важное не успела? Даже не вспомнила, что должна сделать. Стоп. Опять просчитываю последствия. Смотрим только здесь и сейчас.
— Умолять на коленях будешь, ползать под ногами, чтоб тебе шанс исправиться дали, — переходит Толик на крик.
— Если вы считаете необходимым посещение подвала, то почему меня спрашиваете? Я же не сопротивляюсь. — Вижу сомнение в глазах. Он опытен, так просто не собьешь.
— Ладно, ты про себя не думаешь? А про мать? — зашел он с козырей.
— Совсем ни о чем не думаю. Вы разрушили миллионы судеб. Что значит еще одна?
— А я думаю. И сейчас расскажу, как все было. Ты только и ждала возможности предать. А некоторые недальновидные сотрудники это проглядели. Сначала строила из себя экстрасенса. Мода сейчас, понимаю. Развелось таких на каждом углу. И не прогадала. Клюнул на тебя уважаемый человек, в беду попавший. Точнее, жена его. Ухватились, как за последнюю соломинку. А ты и давай стараться. Повезло тебе. Стали они и диету соблюдать, и травы пить, про которые и раньше знали. Только руки у них опустились. А тут ты подтолкнула. Вот и вся твоя заслуга. А как болезнь обратно повернула, так и доверие тебе пошло. Так ты же не успокоилась, вцепилась, как клещ. Олег тебе нужен. А я скажу, зачем он тебе. Ты пронюхала, что молодой ученый работает по перспективной теме, имеющей оборонное значение. И внедрилась. Или внедрили. Вот это и предстоит выяснить.
Про Олега — удар ниже пояса. Хорошо продуманный. Не цепляться за чувства. Что я вижу? Мужик пытается меня вывести, говорит гадости. Стоп. Плевать, что говорит. Гадости или приятности.