— А дружба народов?
— Ответ уже знаешь. Вранье. За каждой такой дружбой стоит солдат с автоматом. Как только слабина — не упустят возможность нож воткнуть. Вот и вся дружба. В Узбекистане резня, в Таджикистане назревает. Да много где.
— Все считают, что будут жить лучше без русских?
— Это только поводграбить и убивать.
— Но почему ты разочаровалась в демократии? Сейчас все про нее говорят. Может, если отвалится Кавказ и Азия, проще будет построить новое общество?
— Это мы от них отвалимся, а они от нас — нет. Как только они поймут, что сами по себе не могут жить, то вернутся к прежней кормушке. Сосать кровь в центральных русский областях. Только уже на других условиях. Силой, шантажем, угрозами будут требовать себе деньги, ресурсы, работу и свободу действий. И получат. За счет нашего умирающего народа.
— Ну, уж не умирающего! — возмутилась я.
— Что определяет народ? Что делает его устройство?
— Семья, потом род, потом племя. И народ получается.
— Племен нет, родов тоже. Семья в плачевном состоянии. От народа одна дырявая оболочка осталась. Есть общество граждан. Но это не народ. Граждан объединяет государство. И по большому счету, гражданской единице все равно, какое государство будет о нем заботиться. Лишь бы ему, конкретному гражданину, было комфортно, понятно и безопасно. А там как экономическая или политическая система называется, без разницы. Кто будет в реальности управлять, тоже. Хоть инопланетяне. Вывеску власти любую повесят.
— Тогда создание гражданского общества у нас, это подготовка для захвата страны? Если нас завоюет Америка и установит свои порядка, много ли наберется противников среди таких граждан?
— Не для захвата, а для передачи. Для свободного мирового рынка граждан. Теперь понимаешь, почему я больше не демократ? Потому, что я патриотка. А любое гражданское общество, это кормовая база для тех, кто лучше организован. Для семей, родов, кланов, тейпов, мафий всяких. Кто в той же Америке рулит? Семьи и кланы.
— Тогда получается, что сейчас лучше? Гражданским наше общество не назовешь.
— В чем-то. В партию пролезают, кто хочет карьеру, блага, почет. И формируют свои, государственные кланы. Но все равно при затишье люди самоорганизуются. Свои отношения, родственные, дружеские появляются у всех. Без них не прожить. Начала создаваться новая общность. Это и хотят встряхнуть, уничтожить. Переведут на новые экономические рельсы, и вперед.
— Подожди, какие государственные кланы?
— Обычные. И не только номенклатурные, но и в других сферах. Они в противовес народу, его структуре. Потому, что не народу подчиняются, а управляющим существам.
— А по-проще?
— Ну, представь, — Поля улыбнулась, — у тебя род. Допустим, Макаровых. В нем семьи, конечно. И на территории Большесельского района члены рода занимают должности в милиции, администрации, в больницах и школах, на рынке торгуют или в магазинах, пусть и государственных.
— Здорово! Везде свои, дяди, тети, братья, сестры. На рынке не кинут — стыдно будет. В больнице присмотрят.
— Да, для тебя прекрасно. Но управлять тобойникак. Продать тебя никак, понимаешь? И представь аморфную массу граждан, которые полностью зависят от государства, от его чиновников. А чиновники не принадлежат никакому роду. Они принадлежат клану. КГБ, Обкомы, Министерства и ведомства. Ты для них безразлична. Ты — не народ, за тобой нет никого, ты гражданка.
— Корёбит от этого слова. «Гражданка, пройдемте».
— Для рода, для семьи, для племени ты ценна сама по себе. А для чиновника ты просто элемент рынка труда. Цена твоя определяется потребностью в тебе на настоящий момент. Вот к чему нас ведут. А поскольку у нас система рабовладельческая, то потребности рабов определяются специальными расчетами и не превысят затраты на еду, жилье и одежду. — Поля задумалась, — прости, все-таки экономическое образование сказывается. Я же МГУ закончила.
— Я понимаю так, что если в нашей стране и сделают свободный рынок или даже капитализм, то, в отличие от Запада, граждан все равно будут держать в черном теле. Сможешь заработать только на оплату жилья, еду и дешевую одежду. Как и сейчас, только в другой форме.