Глава 10
Алексей ехал в институт. Начальник поручил уточнить некоторые моменты. Анатолий Иванович всегда изучал вопрос полностью. Но одному всего не охватить. Нужны помощники. И Алексей очень рад, что ему, только пришедшему в отдел сотруднику, оказана такая честь. Суббота — подходящий день. С утра дописал неотложные бумаги, и вперед.
Много еще всякой нечисти в нашей стране. Только и ждут своего часа. Это для простых граждан отголосками легенд звучат слова про белогвардейское подполье, монархистов, власовцев, а для чекистов — суровые будни. Начальник впрямую не говорит, но, значит, так надо. Намеки понимаем. Дворянчиков вывели, так сектанты лезут из всех щелей. Сейчас политика такая, не всех можно. Американцам везде зеленый свет. Даже по шпионам дела тормозят. Но какая разница пятой колонне? Не будет одних, найдут других. Японцы или китайцы, турки или арабы — желающих контакты наладить много. А для Алексея романтика. Ощущение причастности к великим делам прошлого.
Речь недавно зашла о тайных маршрутах. Алексею дали прочитать аналитические справки о цыганах. Их пути в Ивановскую область и далее на юг. От нас детей украденных тащат, и все, до чего достанут. А к нам недавно героин пошел, но с угрожающим нарастанием объемов. Как войска вывели из Афганистана, так и попёр. Есть свои отстойники, перевалочные пункты, тайные маршруты в обход гаишников. Через Ивановскую область к нам, и далее в Калининскую. Там в таборах распределительные пункты. На Москву, в Ленинград.
У злейших друзей тоже своя сеть эвакуации. Здесь сложнее. Денег они не жалеют. Только вышли на одних, как сверху тормознули. Обидно. Все равно, что легавую с гона забрать в самый азарт. Ничего, дождемся.
Есть еще сектанты разных мастей. Одних трогать запретили, «Новое Поколение». Но они и не такие секретные. Песни поют про Христа да руками машут, Духа ловят. Блаженные. А есть серьезные. Даже очень. Бегуны или странники. По ним тоже справку давали. Вроде всех постреляли, но информация появилась, что еще есть. Следы тянутся аж на Тибет, а оттуда в Великое братство Азии. И не просто ниточки, а некоторые староверы непосредственно его членами являются. И значимыми. А что такое Азия? Просто торговцы из Китая? Где китайцы, там и Триады, великие и безжалостные. Якудза по сравнения с ними вежливые интеллигенты. Братство, это еще и контроль Персии с огнепоклонниками езидами, которых в Союз навезли. А дальше такие глубины политики, что лучше и не лезть без надобности.
И центр этих странников, оказывается, изначально здесь был. А потом и по всей Российской Империи, от Литвы до Алтая появились перевалочные базы, вроде конспиративных квартир. Пристани называются. Содержатели, руководители, учителя. В двадцатых годах даже учебный центр для детей-боевиков был в Данилове нашей области. Но куда он делся, неизвестно. Только оперативная информация осталась. В конспирации эти ребята профессионалы.
Сегодня все равно много не запомнить. Иваныч говорит, надо потом завернуть этого профессора в корки, сам будет справки писать, а пока просто контакты зачистить.
Оказался не профессор, а доцент. И не он, а она. Сухонькая, с умными пронзительными глазами, что даже не по себе. Пятьдесят шесть лет, по судя по установке.
— Здравствуйте, Анна Николаевна.
— Здравствуйте, Алексей. Вы звонили? И что желаете узнать?
— Меня интересует современное состояние культуры странников. Раньше они иконы писали, миниатюры книжные, книги переписывали. Есть информация? — Алексей почувствовал напряжение собеседницы. Стоять перед столом неудобно. Собеседница выдержала паузу и предложила:
— Пойдемте в лаборантскую. К сожалению, ровным счетом ничего актуального сообщить не могу, и вряд ли кто-то расскажет. Но сейчас разрешили религию. Думаю, и они выйдут из подполья.
— Очень жаль. Может, вспомните необычные случаи. Для общего развития. Мне лично.
— Любая яркая жизнь уже необычный случай. Возьмите хоть купцов Понизовкиных. Из староверов-странников. В Красном Профинтерне сейчас крахмало-паточный завод на базе их цехов. И там же замок огромный. Школа в нем, если не ошибаюсь.
— И что же там необычного?
— А посудите сами. Никита Петрович жил себе поживал в самой глуши Великороссии. Когда Наполеон вторгся, ему тринадцать лет было. Уже жениться пора, по тем меркам. Да, скорее всего, тогда и женили. Был обычный неграмотный крепостной крестьянин. Овес с ячменем сеяли, сено косили, оброки платили да барщину отрабатывали. И так лет до тридцати пяти. Или чуть более. Возраст для того времени уже ближе к пожилому. И то сказать — жена, семеро детей. Родители старые. Беднота русского нечерноземья.