— Я так поняла, они и образумиться могут. Ульрих, вот например.
— Это их и бесит. Но пример не удачный. Юрась просто был на службе. Его использовали до определенного момента. А когда стал подавать признаки сомнений, то решили убрать. А поскольку он все-таки Мастер Ока, то ситуацию просчитал и сбежал. Защиту поставил, как мог и нужных людей увидел. Те, кто за ним стоял, отказались от своего пути и выбрали служение демонам.
— А сейчас за ним следят?
— Пытаются. Здесь вас никто не видит. Остров заморочен от чужих глаз. Место такое, выход энергии Земли. Силы восстанавливаются, стареем медленней. Сколько, думаешь мне лет?
— Около сорока.
— Семьдесят в этом году будет, — она смотрит на меня, наслаждаясь эффектом.
— Ничего себе! Так Егор Тимофеевич у вас пропадал?
— Еще такие места есть. Но не все закрыты. Власть имущие стараются себе прибрать.
— А если и это место тоже?
— Даже если десант высадят, мы сможем уйти. Правда, скорее всего в один конец. Обратно не вернемся.
— Здесь проход есть?
— Легко открывается.
— А что там?
— Этого тебе знать пока не надо. Марыся, ты уже окрепла, — уводит она разговор, — не хочешь сама посмотреть, кто за тобой следит? И как это делает. Скоро самое время.
— Тогда сегодня и попробую, — я понимаю, что это новое задание.
Ночью я бросила одеяло на пол и раскинулась звездой. Ищу зацепку, где взяли мой след. Много времени уходит на просмотр последних событий в таком ключе. Вижу белые полосы энергии. Сгусток возле забора. Как произошло? Вот я прыгаю через забор. Заколка вылетает и падает. Вот человек в очках с рамками ходит по улице, по двору, возле колодца, идет к забору. Поднимает заколку и радуется. Переношусь дальше. Он один в комнате. Помещает заколку в какой-то ящик. Зажигает горелки, что-то жжет. Сущность, как облачко тумана, входит в ящик. И рисует ему мой образ на линзе. Нечетко, смазано, но по силуэту похоже. Потом она же двигает маятник в его руке над картой. Он помечает место и что-то записывает.
Утром докладываю все Ганне.
— Ужас, тетя Ганна, это же ему не расплатиться!
— Его проблемы. Ты что будешь делать?
— Если уровень той сущности ниже, а он ниже, то пока я не разрешу, ничего он не увидит. Он может привлечь более сильную через жертвоприношения.
— Так ты разрешала?
— Не думала об этом.
— Но и не запрещала?
— Точно нет. Я же не знала, что он так делает. От Ульриха моих сил закрыться не хватит.
— Юрась своей силой смотрит и по-другому. Так что надо делать?
— Закрыться?
— Конечно. Запретить, свою волю проявить и закрыть себя от таких просмотров. Вот тебе и дело. Создавай запрещающую печать.
Ага. Легко сказать. Я черчу круг. Приходят образы знаков. Рисую их внутри круга. И встаю сама.
— Молодец, — усмехается Ганна, — пока в круге стоишь, тебя не видят. А если Вия позовут? «Поднимите мне веки».
— Ну что делать то? Мне не до шуток.
— Создай постоянную форму. Оберег нужен.
— Нет у меня ничего в головушке, не пришло.
— Жалко. Это значит, что ты сама себя ни лечить, ни защитить таким способом не можешь.
— На счет лечения давно уже знаю. Пробовала, не выходит. Приходится все время себя в форме держать.
— Если бы сейчас могла, то была бы бессмертной, — улыбается она, — в будущем такое возможно, но тебе не нужно. У тебя другой путь. А с защитой я тебе помогу.
Утром появился Егор Тимофеевич.
— Завтра уходим.
— Хорошо. — Я задумалась. Ганна еще не показала работу с родом, но это такая большая тема, что пришлось бы оставаться. А я хочу узнать дедову тайну. Да и тянет саму.
Утром рано, как только взошло солнце, Ганна с Дарьей провожают нас.
— Это мой минский адрес, — сует Адарка мне бумажку.
— Ты возвращайся, — говорит Ганна, — есть еще о чем поговорить.
— Обязательно вернусь, только не знаю, когда, — отвечаю я.
— Если честно, то я против, чтоб ты с ними ходила, — опустила голову Ганна, — некоторые события должны быть своевременными. А ты еще не готова.
— А ты бы не пошла? — щурюсь я.
— Сейчас бы не пошла, потому что знаю, куда. А в твоем бы возрасте обязательно сбежала бы.
— Ну вот, и я иду. Заманили загадками, а теперь отговаривают.
— Боюсь за тебя. Держи, — она вешает мне на шею маленький мешочек на тесемке, — спрячь под майку. Пока он с тобой, ни злодеи тебя не увидят, но и мужики не посмотрят.
— Дзякую, тетя Ганна, — я обнимаю ее.