Очевидно, будучи готовым к любым сюрпризам комнаты, администратор взял чемоданчик с аптечкой и пошел к лестнице. На первой ступени он выплюнул спичку.
Я долго не решался подняться к ним. Лишь через полчаса, в сопровождении еще одного разбуженного шумом постояльца, я прошел в комнату.
Петр Иванович, бледный и хмурый, сидел в одном белье у стола. Администратор измерял ему давление.
Балконная дверь была плотно закрыта и спрятана за тюлем.
Я осторожно опустился на свою кровать, оглянул медленно комнату.
Тихо спросил:
– Что произошло?
Петр Иванович поднял к губам стакан с водой. Он задержал руку перед глазами и некоторое время смотрел, как из-за дрожания руки дрожит водяная кромка.
А затем грустно выдохнул:
– Это ко мне пришла старость…
Заговор добрых сил
Анисья ведет Тимофея по гулкому коридору НИИ, указывает жесткой ладонью:
– Здесь у нас отделы прогнозирования, там – аналитики, опыты с нейросетью. Разберешься. Всякое начало трудно, как говорил Карл Маркс.
У нее рыжее асимметричное каре, белый рабочий халат по фигуре.
Заходят в просторный зал с высоким потолком. Конструктивизм: по вертикали – колонны, по горизонтали – рабочие столы, на столах – белые кубы компьютеров, возле них – бобины с черными языками ленты, что лежат стопками, словно блины на тарелке. Работники сидят в наушниках. На экране во всю стену крутится рекламный ролик про «Верхние голоса». Стучат клавиши, гудит техника, шелестят магнитные ленты.
Прыткий мужчина средних лет встречает, поправляет толстые очки в роговой оправе, протягивает руку:
– Добро пожал… Мы всегда рады приветствовать новых специалистов изо всех уголков СССР. Григорий.
Стрижка-каска Григория кажется погнутой, вихор торчит в сторону: поди, спал как убитый, а в зеркало – некогда.
Анисья коротко кивает:
– Тимофея оставляю. Пошла работать.
И Григорий подходит ближе, встает плечом к плечу, ведет вперед через зал. Он говорит быстро, глотает слова.
– Собственно, занимаем обработкой информац… Со всех комплек… И немножко личными научными изысканиями… Тебе понравится трудиться в мире революционных открытий.
Тимофей робко молчит, осматривается на ходу.
– Как там у вас, кстати, в Институте радиотехники?
– Для колебаний нет причин, – Тимофей шутит и чуть улыбается.
Перед входом в радиорубку Григорий напоминает, что без халата нельзя, протягивает синее одеяние на вешалке, ждет, пока Тимофей прикроет серый пиджак. Григорий дерганый, ему тяжело ждать.
У двери с табличкой «Соблюдайте тишину» он говорит важно:
– А вот наше с тобой, Тимоха, место. Любимое детище. «Верхние голоса». Ты же знакомился с документами?
Тимофей подтвердил, что ознакомлен, но хотелось бы увидеть воочию.
Рубка – маленькая коробка три на три. Шелестит вентиляция, но горьковатый запах пластика и сладковатый пыльный – чувствуются. Два стула перед длинной общей столешницей. Двое мужиков в массивных наушниках. На уровне лиц в панель встроено подобие громоздкой радиолы, собранной в футляре из дерева «под ценные породы». Модель напоминает не то «Чайку», не то «Араз». Двухметровая антенна отклонена вправо. Из-за спины радиолы по стене уползают в потолок волосы проводов.
– Знаю такие, – вырывается шепот у Тимофея. – Грампластинку там сверху надо…
Григорий прикладывает палец к губам, но шепотом отвечает:
– Не знаешь. Тут вместо пластинки ставится бобина для записи.
Григорий подводит ближе. Можно различить белые цифры и буквы на шкале диапазонов, красную вертикальную полоску настройки с тусклой подсветкой.
Григорий стучит одного из сидящих по плечу:
– Ну-ка, Мишаня, дай ему послушать.
Михаил протягивает наушники, Тимофей прикладывает их. Тонкий женский голос где-то в центре Тимофеевой головы запевает:
Григорий снимает с Тимофея наушники, выводит из рубки.
– Так, что там слышно?
– Поют…
– Молодец. Профпригоден. Раз песня, значит, твоя добыча. Ты музыку фиксируешь, я – всё прочее. Смотрим, куда там развиваются все науки, весь народ, настраиваем векторы куда надо: в какие отрасли вкладываться, какую породу курочек выводить… У нас с тобой разные задачи, но мы оба приближаем будущее!