Позже Тарас передал Раисе дымящую чашку с макаронами через то же окно. Принес и старую материну куртку: заметил, что у Раисы только шаль поверх кофты. Она вышла на свой балкон, он вернулся в дом и высунулся из своего окна.
– Правильно, что остались, – сказал Тарас, жуя. – Там, поди, пошло такое аля-улю, что и без нас работы хватит.
– Что же теперь будет? – причмокивая, спросила Раиса.
– А что будет? Весна. Однажды закроются источники бездны, окна речные.
– Ты поэт, шоль?
– Весна неизбежна, но придет через большую грязь.
Тарас спокойно описал, как уйдет вода, между тухлой вонью запахнет сиренью, улица будет напоминать заброшенную деревню с косыми домами, просевшими, обвалившимися. Вернутся люди. Рядом с каждым домом будет расти вонючая серо-коричневая груда хлама: вынесут размокшие диваны, вытащат куски дерева, игрушки, технику и прочие трудно опознаваемые предметы. Все увезут. Начнут латать то, что останется…
Раиса поблагодарила за ужин:
– Спасибо! Горячее – хорошо!
– Ага, пойду своих кормить.
Раиса спустилась по лестнице с грязной чашкой в руке, оглядела кухню. Потом, опасливо поднимая глаза, обмыла чашку в речной воде прямо у ступеней. Масляно-мутная взвесь облачком потянулась по воде. Появилась девичья голова, разомкнула губы, хватая мутную воду.
– Йошки-пашки, бедное дитко…
Постояв в раздумьях, Раиса вынула из кармана пачку с макаронами, вскрыла. Хватанула жестких рожков в кулак, подвигала над водой пальцами, посыпала. Узкий плавник порезал водную гладь слева направо, потом справа налево. За плавником поднялся блестящий лоб, желтые глаза. Голова раскрыла рот, сквозь рыбью щеку прошел вечерний оранжевый свет. Раиса завороженно наблюдала, как рыба жует пойманные рожки, дергает головой.
– Так ты у меня все пожрешь… – насторожилась Раиса, но потом снова посыпала над водой.
Рыба снова собрала брошенное, посмотрела просяще.
– Хочешь еще? – Раиса помолчала, подумала. – А достань мне из шкафа кое-что… Вон того, у плиты, слева.
Рыбья девчонка смотрела внимательно, словно ждала уточнений.
– Второй ящик от окна открывай, там бутылка белая… – Раиса даже указала пальцем куда нужно, повторила просьбу громче.
Но рыба не сдвинулась с места.
– Не дам жрать без бутылки! Чего смотришь? Взрослым надо помогать, вас там не учат?
Раиса трясла макаронной пачкой, материлась, хлопала по перилам слабым кулаком. Рыба не понимала ее.
– Вот ты демон сдутый…
По небольшой глубине можно было самой дойти до шкафа, но сушиться в холодном доме было негде, а ночью температура грозила опуститься до трех градусов. Раиса, подумав, не стала рисковать.
Плюнув со злости, она потащилась наверх. Там выглянула в окно: по воде двигалось несколько лодок с людьми в оранжевом. Раиса легла на диван. Закуталась в шаль, затем в одеяло, уткнулась взглядом в потолок. Злость жарко грела ее изнутри. Злилась на рыбу за глупость, на себя – за желание выпить.
До этого дня Раиса считала себя бывшим алкоголиком, хотя бывших алкоголиков не бывает. Думала каждый день: просто сегодня она не пьет. Это состояние «сегодня» длилось почти год после семи лет запоя.
До шестидесяти у нее была обычная жизнь. Вышла замуж, детей не было. Работала в сфере медицины. Как у медиков говорят, «из операционной выходят к полторашке». Чтобы влиться в коллектив, пришлось учиться пить. Но тогда Раиса еще знала меру. С мужем жили дружно, заботились друг о друге, никаких обид и претензий. Очень боялась его потерять. Александр работал вахтовым методом. Из очередной поездки не вернулся. Позвонил друг: «Саши больше нет». Какая там была мера?
Семь лет запоя. После – год «сегодня не пью». Но сегодня как не запить?
Где-то внизу по кухне дома плавала рыба – Раиса слышала гулкий плеск воды, доносящийся словно из большого ведра. Остро пахло рекой. Раиса переживала за рыбу в холодной темной воде, по-человечески забывая, что рыбе не нужно ни тепла, ни света.
Кажется, по бокам от головного плавника Раиса видела у нее что-то вроде плетеных наростов, склизких и тонких, словно приросших к чешуйчатой коже косичек. Как есть девчонка!
Раиса лежала в густеющих сумерках и придумывала рыбе, которая, повинуясь ее надежде, должна была до утра покинуть дом, имя. Вспоминала разные, перебирала то, что вспомнилось, примеряла.
Утром она спустилась до середины лестницы, перегнулась через перила, выглядывая рыбу. Та лежала на воде с закрытыми глазами брюшком вверх: тонкая, блестящая, метра полтора длиной, узкий хвост плавно двигался из стороны в сторону.