– Чего? – переспросил Тарас, потом икнул.
Дутая жилетка скрипнула и разошлась на шаре его живота.
Белый пес выскочил на крышу к людям и залился лаем.
– Ой, – махнула на него раздраженно Раиса. – Агонь тебя попяки!
– Пусть лает. Пусть слышат там, что есть еще живье.
Тарас смотрел на округу спокойно, рассуждал философски.
– Я все это уже видел, – объяснил он.
А потом рассказал, как в шестьдесят девятом в его родном Темрюке нагонная волна с Азовского моря смыла четыреста человек. Ему тогда было девять.
– Волна пришла неожиданно, быстро. Такая сильная, что снесла деревья и кирпичные дома, размыла саманные хатки, скрутила рельсы, перевернула корабли в порту…
Отец вывел Тараса и жену на чердак, но вода стала затапливать и чердак.
– Мы стояли сначала по колено, потом по пояс, потом по грудь. На нас опускалась крыша, пол проваливался. Я, когда смотрю фильмы, где ребята тонут в подводной лодке, всегда вспоминаю, как мы стояли: вода ледяная, я маленький…
Когда вода подошла под самую крышу, отец Тараса выбил окно, и семью вынесло в открытое бурлящее море.
– Четыре метра ледяной воды, я плыву, вижу крыши домов… А потом увидел лодку. Отец ее остановил, закрепил цепью и держал. Насколько было сильное течение, мы потом по рукам увидели: у него кожи на руках не было, одни лохмотья.
Раиса и Тарас помолчали. Солнце встало на небе ровно.
– Не уплыла твоя?
– Маринка? Да плавает. Там дверь перегородило.
– Маринка? Смотрю, вы познакомились.
Перед сном Раиса решила проверить рыбу, стала медленно спускаться, а потом вовсе застыла, увидев Марину на ступеньке лестницы.
Рыба лежала поперек ступеней, держа хвостовой плавник в воде и вроде пытаясь принять сидячее положение. Передними красными плавниками, набухшими, словно новорожденные ручки, она ворошила макаронную пачку и подбирала выпавшее губами с досок.
Увидев Раису, рыба пошла вверх по ступенькам на вдруг окрепших руках. Чем больше обсыхали руки, тем больше походили на человеческие.
Увидев ужас на лице Раисы, Марина выгнулась и соскользнула в воду, ушла в глубину.
Раиса от удивления сама себя почувствовала рыбой, выброшенной на берег. Напуганная тем, что окунь может двигаться вне воды, хромая от спешки, поднялась на чердак, закрыла дверь и подперла спинкой стула.
За окном быстро смеркалось, даже пес Тараса замолк. Раиса долго стояла у окна недвижимая, потрясенная тем, что чувствует себя в безопасности еще меньше, чем в первый день подтопления. Ей стал особенно остро мерещиться свежий запах реки, острый аромат свежевыловленной рыбы.
Положив валидол под язык, Раиса наконец спряталась под одеяло, не успев заметить, как на темно-синей улице появилась черная лодка, как на ее борту дрожала белая точка фонарика и сыпала по воде прерывистую линию бликов, точно сигарета – пепелки.
Проснулась Раиса от мужских криков и девчачьего визга посреди тьмы. Сжала одеяло на груди. Замерев, слушала, как по первому этажу ее дома гоняются друг за другом шум и треск. Мужики матерились, женский голосок кричал, визжал, бросался обратно в мужиков только что услышанными матюгами.
Когда мужские крики вывалились на улицу, Раиса вышла на балкон, крикнула вслед мародерам:
– Иппивашумать!
Тощий мужик в пузатой куртке, по плечи в воде, толкал подальше от Раисиного дома полусдутую лодку. В лодке, схватившись за ногу, выл его подельник.
– Плывите, плывите на хрен! – стал подгонять уплывающих Тарас из окна.
Потом засмеялся:
– Страна ждет героев, а рождает дураков!
Неудачливые воришки переправились через улицу и двинулись по дальней стороне, трусливо свернули между домов, как только появился проход.
– Рыба-то твоя охранная оказалась! Кусается! Жалко, у тебя тащить нечего, мужики зазря получили, – торжествовал Тарас.
Его пес белым пятном в синем воздухе показался на крыше, зашелся лаем.
– Поздно ты выперся! – сказала в сторону пса Раиса, а затем вернулась к дивану.
Она отдышалась, сидя, а потом улеглась с улыбкой и уснула на удивление спокойно. У нее, оказывается, появилась защита получше песьей.
Утром убрала стул от чердачной двери. Порылась в шкафу, выискивая что повкуснее. Нашла просроченную банку шпрот в масле, потащила ее опасливо вниз. Села на ступеньку у воды медленно, осторожно.
Когда выглянула рыба, заговорила с ней ласково:
– Мариша. Мариша хорошая.
Раскрытая консервная банка запахла душисто и жирно. Подхватив черную шпротину за хвостик, Раиса кинула ее в воду и с удовольствием облизнула пальцы. Марина поймала угощение у самой воды, принялась хрустко жевать.