Ещё в доме жили три кота: чёрный одноглазый Флинт, бело-серый, пушистый Кузя, и рыжий кот, которого звали просто — Рыжик. Вообще, было видно, что Антонина Васильевна любит животных. Она говорила, что содержание животных как-бы заставляет человека быть более ответственным и организованным.
Сергей, в свою очередь, рассказывал Антонине Васильевне о себе и о Лене: о том, как они учились вместе в одной школе, как дружили, о чём мечтали, как потом пришлось Лене уехать из Севастополя. О том, как Лена ему звонила и они могли часа полтора без перерыва , разговаривать по телефону. Иногда телефонная связь произвольно отключалась, наверное, из-за то, что ребята слишком долго разговаривали друг с другом. Но Лена вновь перезванивала Сергею, и они продолжали разговор. Рассказывал о том, как потом Лена перестала звонить, и, конечно же, о том, как они, после трёхлетней разлуки, два дня назад случайно встретились там, где и в страшных мыслях даже представить себе не могли, что когда-нибудь друг с другом так встретятся.
-
Когда летом 1992 года, после окончания одиннадцатого класса, Лена не вернулась, как обещала, в Севастополь, а сказала, что поступит в медицинский там у себя, так как ситуация в стране опасная и папа просто не хочет её отпускать, меня это привело сначала в негодование. - размышлял Сергей, рассказывая Антонине Васильевне о своей жизни сразу после школы в Севастополе. - Но потом у меня у самого начались проблемы: из-за того, что у меня зрение на левом глазу 0,5 вместо 1, я не смог пройти медицинскую комиссию для поступления на стационар в школу милиции. Мне сказали, что можно учиться только заочно. А для того, чтобы заочно учиться, надо работать в милиции, а для того, чтобы работать в милиции, надо отслужить в армии. Я понял, что мне надо будет идти служить, и подумал, что может это и хорошо, что Лена не смогла сейчас приехать, ведь всё равно мы бы не смогли быть вместе из-за того, что я пошёл бы в армию. Подумал, что ладно, пока я буду здесь служить в армии, пусть она там учится, а потом, когда приду с армии, глядишь, всё и нормализуется! Тем более по телефону-то мы с ней продолжали общаться, как и раньше! Так что выглядело всё вроде не так уж и плохо. Но, наверное, это всё-таки судьба! Ведь если бы я не служил здесь в России, мы вряд ли бы когда-нибудь уже встретились. Когда в мае 1993 года Лена перестала мне звонить, а я не мог дозвониться до неё, я решил, что она меня просто бросила. Если бы я тогда пошёл в армию в Украине, то прослужив два года, я вряд ли бы потом, после армии, предпринимал какие-то попытки вновь найти её — ведь к тому моменту прошло бы уже слишком много времени, когда мы не общались и ничего не знали друг о друге. Скорее всего сам бы познакомился с другой девчонкой и женился бы на ней. Сама мысль о службе в российской армии родилась у меня абсолютно спонтанно — в конце апреля, перед самой поездкой к родственникам в Санкт-Петербург. Всё дело в том, что я всегда хотел служить в погранвойсках, а на приписной комиссии в военкомате меня приписали к зенитно-ракетным войскам! Приписали всё из-за того же зрения у левого глаза — 0,5! И поэтому я, якобы по состоянию здоровья, не годен для службы на границе. Я им говорил, что не надо делать из меня инвалида! Я полностью здоров! А зрение у меня такое — от рождения! Правый глаз у меня видит отлично! Обоими глазами я вижу нормально, как обычный человек! Целюсь я тоже правым глазом! Так что никаких проблем у меня не будет! Мне стали говорить, что меня могут ударить по голове, и зрение у меня начнёт резко ухудшаться! Я говорил, что всё это чушь, потому что: во-первых, я КМС по боксу, меня с одиннадцати лет, знаете сколько раз по голове били, и что-то зрение от этого у меня ни насколько не ухудшилось — я вам ещё раз говорю: оно у меня от рождения такое, и не ухудшается! А во-вторых, если верить вашей логике, то по голове ударить, да так чтобы стало ухудшаться зрение, могут любого человека, даже с отличным зрением на оба глаза. Поэтому получается, что и с отличным зрением опасно брать в погранвойска! Так что не морочьте мне лучше мозги своей бюрократией! Мне стали говорить, что зенитно-ракетные войска — это очень престижные войска, которые выполняют очень важную стратегическую функцию, и что я должен гордиться тем, что мне предстоит там служить! Я сказал, что если бы это были такие престижные войска, то туда бы не брали с ограничениями по здоровью, и ещё раз попросил: не морочить мне мозги! Но они всё равно приписали в зенитно-ракетные войска! Помню, я сидел дома и думал: на стационар в школу милиции из-за зрения не взяли, в пограничники из-за него же не берут! Я — молодой, здоровый парень! И что, от того, что у меня от рождения левый глаз 0,5 от номы видит, мне всю жизнь страдать?!! И тут совсем неожиданно пришла мысль: что если попробовать в России прийти в военкомат и попроситься чтобы там забрали в армию! Всё равно надо было к родственникам в Питер на неделю съездить. Я так и сделал! В России в военкомате сразу спросили, где я хочу служить. Я сказал, то в погранвойсках. Мне сказали: хорошо, туда и пойдёшь. Я написал заявление, об отказе проходить срочную воинскую службу на территории Украины, и просьбой призвать меня на такую же аналогичную службу в России. Потом меня спросили, о том, кем я собираюсь после армии работать. Я сказал, что хочу в милиции работать — следователем! Мне сказали, что тогда мне лучше всего проходить службу во внутренних войсках, так как увижу уголовно-исполнительную систему изнутри, и получу практический опыт в общении с осужденными. А это всё очень сильно пригодится при работе в милиции. В принципе, рассуждали они логически верно, поэтому я и решил пойти служить во внутренние войска. А потом увидел Лену! И вот, такая вот ситуация.