А ты?! Может останешься?! Куда ты теперь?! - Антонина Васильевна с грустью смотрела на Лену. - Один раз спрятали, и ещё раз спрячем, пока всё не успокоится!
Теперь очень долго всё не успокоится! - Лена отрицательно покачала головой. - Соседи не выдадут — Вас оставят в покое, но контроль за Вами всё равно будет, не исключено, что даже и негласный! Так, что очень долго прятаться придётся! Меня не оставят в покое, а всю жизнь прятаться я не хочу! Сергей — конвоир, да ещё и сам по себе — идейный, он на зоне не жилец! И я здесь оставаться не могу, а больше нигде и никому я не нужна! Мы взяли с мамой когда-то кредит, пойду рассчитаюсь...
У тебя есть сын! - тихо сказала Антонина Васильевна.
А что я могу?! Сесть сейчас в тюрьму и выйти лет через пятнадцать беззубой, пропахшей насквозь зоной, коблой96! Зачем такая мать будет нужна шестнадцатилетнему вполне состоявшемуся молодому парню! Я всё равно не смогу быть с ним! Мне не дадут! Я не смогу не защитить, не воспитать его! Я Вас очень прошу, я Вас умоляю, тетя Тоня, постарайтесь, чтобы он не попал в детский дом, воспитайте его так как надо, чтобы он вырос порядочным человеком, чтобы у него судьба сложилась не так, как у его родителей! - У Лены на глазах появились слёзы. - А когда он вырастет, то расскажите ему про нас — его родителей, ведь в сущности мы не были плохими людьми, просто нам в жизни не повезло!
Лена сложила всё оружие в спортивную сумку и выйдя из сарая, отправилась в дом. Пошла за ней и Антонина Васильевна. Сашенька продолжал, улыбаясь, играться в комнате, а увидев маму и Антонина Васильевну, он обрадовался ещё больше. Но его маме было отнюдь не до радости, она продолжала плакать.
-
Золотце мое, сокровище! Прости меня, моё солнышко! - Лена опустилась перед сыном на колени и крепко прижала его к себе. - Сыночка, прости меня, свою непутёвую мать! Я не хотела, чтобы так всё получилось! Я никому не хотела зла! Я не знаю, почему так всё вышло! Прости меня, мальчик мой! Прости, пожалуйста! Я не в чём не виновата! - Лена плакала и осыпала своего сына множеством поцелуев, пытаясь, наверное, отдать всю ту материнскую любовь, которую она больше никогда уже не сможет ему дать.
А маленький Сашенька улыбался, не понимая почему же мама плачет. Рядом, о Лену тёрлись коты, желая, наверное, чтобы и им тоже уделили внимание. А Лене казалось, что она может, она готова, вот так, стоя на коленях перед сыном сутки на пролёт целовать его и признаваться ему в любви. Но это были всего лишь эмоции. Здравым умом Лена понимала, что ей надо побыстрее уходить, так как скоро может сюда нагрянуть милиция. Нет, она была на сто процентов уверена в Сергее, в том, что он ничего не скажет. Но Антонина Васильевна сказала милиционеру на рынке свой адрес, а потом не приехала сразу в райотдел, а в райотделе были в курсе, что она приехала на рынок, и что ей сказал милиционер подъехать к ним. А в милиции тоже работают не дураки — они могут сами приехать сюда. Надо было уходить и оставлять сына, оставлять навсегда. Лена не просто плакала, ей хотелось выть от боли. Последний раз поцеловав и крепко обняв сына, Лена опустила его на кровать и взяв сумку, не оборачиваясь, быстро вышла во двор. Скуля и гавкая, Лену тут же обступили собаки, каждая из которых тоже хотела, чтобы её погладили.
-
Вот держи! - Антонина Васильевна протянула Лене деньги.
-
Оставьте себе, Вам нужнее! - Лена кивком головы показала на дом, в котором оставался Сашенька.
-
Бери, мы не пропадём! - Антонина Васильевна засунула деньги в нагрудной карман рубашки Лены.
-
Спасибо, тётя Тоня! Спасибо за всё! - вытирая слёзы тихо произнесла Лена. Они крепко обнялись и поцеловались.