У Лены было два пистолета: четыре патрона в одном и восемь в другом, плюс полные две дополнительные обоймы. Но убивать тех милиционеров, которые окружили банк, она не хотела — у неё, на них не было никакого зла. Да и вообще, она поймала себя на мысли, что убивать ей уже никого не хочется. «На смерть надо идти чистой!» - подумала тогда она. - «Какие-то странные мысли!».
Лена не хотела сдаться и остаться в среде уголовников, но в тоже самое время она понимала, что после всего того, что она сделала, ей нет места среди обычных людей, поэтому она не боясь решила идти под пули. Идти с чувством какой-то странной свободы. Лена решила, выйдя из банка, начать стрелять поверх милиционеров: тогда милиционеры, думая, что стреляют по ним, начнут стрелять в ответ, и её убьют. Это единственный нормальный финал из всех возможных. Она так и сделала. Отодвинув засовы, Лена открыла входную дверь банка, и спокойно подойдя к решётки, открыв калитку, вышла на улицу, держа в одной руке пистолет. На встречу ей из милицейской машины направились какие-то два милиционера. Раздались крики: «Бросай оружие!», «Лицом на землю!». Лена быстро достала второй рукой из кармана куртки ещё один ПМ и стала стрелять из обеих пистолетов в сторону милиции. После первых её выстрелов, один, из шедших к Лене милиционеров, сам упал на землю лицом вниз, другой быстро побежал обратно к машинам. Кто-то, со стороны милицейских машин, стал стрелять в ответ...
Но Лена ничего этого уже не видела, потому что ей в глаза бил яркий солнечный свет. И Лена улыбалась, ведь в этом свете был ...летний Севастополь... Исторический бульвар... детские аттракционы... крутилось «Чёртово колесо»... кружилась карусель... качались лодочки-качели... туда-сюда, периодически сталкиваясь друг с другом, ездили на «Автодроме» электрические автомобильчики, управляемые не только детьми, но и, явно вспомнившими детство, взрослыми... радостно кричали дети... улыбаясь, со стороны наблюдали за ними их родители...
-
А вон посмотри, кто там идёт?! - говорила женщина маленькой девочки в красивом розовом платьице и большим белым бантом на голове.
-
Папа! Папа! - радовалась девочка.
-
А, что у папы в руках? - спрашивала женщина.
-
Маёзено! - радостно отвечала девочка.
-
Ну, беги скорее, встречай папу! - говорила женщина.
И девочка, крича от радости, быстро бежала к высокому, стройному мужчине в военной форме, нёсшему в руках три порции ялтинского эскимо по 22 копейки за штуку...
-
Десятый — четвёртому! Цель в секторе поражения! - сказал в маленький микрофон прикреплённый к наушникам, человек в камуфляже с надписью на спине «РБР99», лежащий на крыше здания напротив Дома культуры и наблюдающий в оптический прицел своей винтовки, как какая-то девушка с пистолетом в руке вышла из помещения банка.
-
Четвёртый, ликвидация! - раздался голос в наушниках, как только вышедшая из банка девушка, достав из кармана своей куртки ещё один пистолет, сделала первые два выстрела.
Указательный палец человека в камуфляже плавно нажал на спусковой крючок снайперской винтовки. Затвор винтовки тут же отбросил в сторону отстрелянную гильзу патрона калибра 7.62...
***
Всё то время, пока была стрельба, почти все местные жители, кто оказался тогда рядом с Домом культуры, стояли и с любопытством наблюдали за всем тем, что там было. Никто не убегал, не падал на землю и даже не пригибался. Все стояли неподалёку и созерцали то, что происходило у них прямо на глазах. Со стороны могло показаться, что кто-то снимает кино. Периодически люди высказывали своё мнение по поводу происходящего. Среди толпы зевак молча стоял только один одноногий бомж, смотря на происходящее каким-то отрешённым взглядом...
К вечеру всё было законченно: оперативники, следователи и эксперт-криминалисты, с применением криминалистической техники, закончили производить осмотр места происшествия и проводить другие следственные действия и оперативные мероприятия, направленные на установление мотива и всех обстоятельств совершенного преступления. Сняв милицейское отцепление и сигнальную ленту, разъехались и милиция с прокуратурой, и пожарные с врачами, и большие начальники с городской администрации, под боком которой всё это и происходило. Разошлись и праздные зеваки, бурно обсуждая увиденное и твёрдо уверенные в том, что это обсуждение затянется ещё ни на один день... И только пьяный одноногий бомж, почему-то вдруг выпивший столько, что не смог подняться и уйти, что-то бурчал себе под нос, пытаясь встать на костыли, на пустынной ночной улице, возле подземного перехода. Но так и не поднявшись, заснул прямо там, только под самое утро.