“Извините, мисс, но я вынуждена попросить вас вернуться на свое место и пристегнуть ремень безопасности. Самолет вот-вот взлетит.”
Я быстро кивнула головой, чувствуя, как мое лицо становится ярко-красным. Я попыталась слезть с колен Грейсона, и, к счастью, на этот раз он меня отпустил. Я села на свое место и быстро застегнула ремень безопасности.
Стюардесса смотрела, как Грейсон надевает свой, потом кивнула и ушла.
Боже мой. Боже мой. О мой Бог.
Я приложила ладони к лицу, пытаясь охладить горящие щеки.
Не могу поверить, что я только что это сделала. Что со мной не так?
Мне было так стыдно, что я даже не могла заставить себя посмотреть на Грейсона. Я забралась к нему на колени и прижалась к нему, как шлюха, умоляющая его залезть в мои трусики.
“Эй, эй, эй, — услышала я слова Грейсона. — Что случилось?” Он коснулся моей руки.
Я отдернула руку, не обращая внимания на то, как сильно мне хотелось, чтобы он не выпускал меня из рук.
“Не трогай меня”, — огрызнулась я.
Грейсон издал невероятный рычащий звук, зародившийся где-то в задней части его горла. Я посмотрела на него и увидела на его лице напряженное выражение.
Его челюсти были стиснуты, дыхание было тяжелым, грудь быстро поднималась и опускалась. А, вот еще что: его глаза стали абсолютно черными. Зрачки, радужная оболочка и белки глаз почернели.
Я задохнулась и попятилась назад, пока не ударилась спиной о стену позади меня.
“Боже мой. Твои глаза”
Грейсон широко распахнул веки, потом зажмурился. Он сделал глубокий вдох, и когда его глаза снова открылись, они снова стали нормальными.
Я сходила с ума. Это было единственное логическое объяснение. Смерть отца и страх снова увидеть мать окончательно доконали меня.
“Мне жаль, — сказал он. — просто… ты не можешь запретить мне прикасаться к тебе.”
Мое сердце начало биться быстрее. Может, это он сумасшедший? “Что ты имеешь в виду?”
Он наклонился вперед, напряженно глядя мне в глаза.
“О, малышка, ты уже забыла?” — он накрыл ладонью мое колено и погладил меня по ноге.
“Ты моя, помнишь?”
У меня закипела кровь. Он уже в третий раз называл меня своей собственностью. Кем этот парень себя возомнил?
Конечно, он красив. Я практически бросилась к нему в объятия, и не могла бороться с его притягательностью, но это не означало, что я — его собственность. Я сама по себе. Я никому не принадлежу.
Особенно я не принадлежу какому-то мужчине, с которым только что познакомилась и который не признает никаких личных границ.
Я открыла рот, чтобы высказать ему все, что думаю, но остановилась, почувствовав, что самолет внезапно тронулся.
Должно быть, я пропустила ту часть, где объясняли, где находятся все выходы и как пристегнуть ремень безопасности.
Хотя, наверное, это было к лучшему: так я бы только больше нервничала.
Когда самолет набрал скорость, мое сердце заколотилось о ребра, а руки начали дрожать. Я вцепилась в ладонь Грейсона, которая все еще лежала на моей ноге, и зажмурила глаза.
Я попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это было больше похоже на торопливое пыхтение.
О Боже… Я задыхаюсь?
“Белль, — услышала я слова Грейсона. — Белль, детка, что случилось?” — его рука поднялась и схватила меня за плечо.
Я неистово трясла головой, не в силах подать голос. Я боялась, что если заговорю, то расплачусь.
“Белль”, — произнес Грейсон. На этот раз голос прозвучал спокойнее.
“Посмотри на меня, Белль. Мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня, красавица. Дай мне увидеть эти прекрасные голубые глаза.”
Я снова покачала головой. Самолет подпрыгнул, оторвавшись от земли. Я всхлипнула и еще больше прижалась к стене.
“Белль, клянусь Богом, если ты не будешь смотреть на меня, я снова тебя поцелую, и кто знает, к чему это приведет….”
Он действительно только что это сказал? У меня тут практически сердечный приступ, а этот человек угрожает поцеловать меня?
Я открыла глаза. Лицо Грейсона было в нескольких сантиметрах от моего. Он улыбался.
“Вот эти прекрасные глаза.”
Мое дыхание немного замедлилось. Он был так невероятно красив. Как кто-то может быть таким красивым?
И очаровательный, и милый, и остроумный, а уж как потрясающе целуется…
Самолет вдруг снова затрясло, на этот раз сильнее, и пассажиры тревожно заахали.
В динамиках кабины раздался голос пилота, который извинился за турбулентность и сказал, что погода оказалась более серьезной, чем предполагалось изначально.
Я выглянула в окно и увидела, что идет проливной дождь, а в небе сверкают молнии.