Направившись к фургончику с мороженым, она присела на лавочку напротив. Место было выбрано удачно. Здесь в очередь под пристальными взглядами родителей выстроилась вереница детей. Эбби видела их всех, сортируя по возрасту и полу, а тех, кто проходил по этим двум первым критериям, рассматривала уже более внимательно. Иногда она задумывалась, знают ли родители, что за их чадами наблюдают. Она часто опасалась, что кто-то вызовет полицию, ее схватят и запретят подходить ко всем школам, детским площадкам и другим местам скопления детей ближе чем на двести метров. Но до сих пор ее присутствие, похоже, никого не смущало. Казалось, ее никто больше не замечает, не то что раньше. Все были слишком поглощены собственной жизнью, чтобы обращать внимание на то, что жизнь Эбби развалилась на куски.
Рядом с ней присели две женщины, движением руки направив троих детей в сторону фургончика, торгующего мороженым. Одна из них закурила, и, когда поплыл табачный дым, вторая поднялась и села по другую сторону от нее. Курильщица крикнула своему старшему, чтобы он следил за сестрой, и тот с явной неохотой повиновался, схватил девочку за руку и с мрачным видом потащил за собой. Женщины переглянулись и дружно закатили глаза. Эбби попыталась улыбнуться и, поднявшись с лавочки, ушла. Теперь она шла через толпу, окружавшую стойку буфета, стараясь по пути разглядывать лица детей. Но их было очень много, и стояли они очень плотно — слишком много информации, чтобы ее можно было переработать.
Эбби протиснулась мимо них. И тут к ней подошла скучающего вида молодая девушка с ярко-рыжими волосами. Она протянула ей флаер и, буркнув: «Вы должны туда сходить», двинулась дальше.
Эбби взглянула на листок. Спектакль «Ветер в ивах» на следующий день. Стоило попробовать. Она улыбнулась и, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, подумала, что это как раз то место, куда бы она повела Бет. Эбби часто думала, какой стала ее Бет: умной, радостной, общительной девочкой, с богатым воображением, или же печальной и замкнутой, как мальчик у девушки, раскрашивавшей лица. Она нащупала конверт у себя в кармане.
«Она счастлива. С ней все о’кей».
Эбби уже хотела сунуть флаер в карман, когда вдруг застыла. На нем было что-то написано — сквозь бумагу проступили чернила. Она перевернула листок на другую сторону.
«Она будет там».
У Эбби перехватило дыхание. Она огляделась по сторонам, ища глазами девушку, которая дала ей этот флаер, но той нигде не было видно. Она принялась проталкиваться сквозь очередь к буфету, не обращая внимания на недовольные выкрики в свой адрес.
Когда она очутилась по другую сторону толпы, рыжеволосой девушки там тоже не оказалось. В поисках ее Эбби принялась метаться из стороны в сторону.
Тщетно.
Она снова взглянула на флаер. «Она будет там». Это не было совпадением. Она закрыла глаза. У той девушки в руках больше не было листовок. Она отдала только одну, Эбби была в этом совершенно уверена.
Необходимо найти ее!
Эбби принялась бегать по парку, на ходу сканируя глазами лица. Потом принялась расспрашивать, не видел ли кто-нибудь девушку с ярко-рыжими волосами.
Добежав до противоположного конца парка, она остановилась и села на скамейку. Кто это был? И откуда она знает, где Бет?
Глаза Эбби жгли слезы, сознание бросалось из стороны в сторону, пытаясь осмыслить происшедшее. Итак, она не знает, кто была эта девушка. Но важно ли это? Главное, та сказала, что завтра Бет будет там. И Эбби знала, что должна делать. Она придет туда. Если Бет будет там, если она ее разыщет, какое значение будет иметь то, кто эта девушка?
Она снова посмотрела на флаер, потом вынула конверт, затертый и потрепанный за годы, пока его носили в кармане. Вопрос в том, стоит ли за этим один и тот же человек. Посылала ли эти записки та же девушка?
Возможно, ей следовало позвонить Гарднеру и сообщить о том, что случилось. Только она стала вынимать телефон из своей сумочки, как тот зазвонил. Она взглянула на монитор. Саймон.
— Привет, — сказала Эбби и подумала, нужно ли говорить ему о случившемся.
Она хотела бы! Она хотела бы, чтобы он был рядом, когда она найдет Бет. Но при этом знала, что он ей не поверит, решит, что она окончательно свихнулась и начала выдумывать то, во что так хотелось верить.
— Привет, — сказал он. — Еду домой и подумал, может, ты захочешь, чтобы я тебя подхватил. — Он помолчал. — Если, конечно, ты уже освободилась.
Эбби задумалась. Обычно в таких случаях она говорила «нет». Она не освободилась. Она бы не ушла отсюда, пока не уйдут все остальные. Пока не будет просмотрено каждое лицо. Однако сегодня в этом уже не было никакого смысла. Она знала, что здесь Бет нет. Она будет завтра. И возможно, завтра она наконец-то вернет свою дочь.
Глава 41
— Я сегодня виделась с Гарднером, — теребя кончиками пальцев флаер в кармане, сказала Эбби, когда они ехали домой.
— Да? — спросил Саймон, быстро взглянув на нее.
— Да, — подтвердила Эбби. — Он спрашивал о тебе. — Она ждала, что Саймон что-то скажет, но поняв, что он не собирается этого делать, продолжила: — Я рассказала ему о той журналистке.
— Какой еще журналистке? — спросил он, и Эбби поняла, что не может вспомнить, говорила она ему о том звонке или нет.
— Мне позвонила репортерша и попросила дать комментарий. Насчет той девочки, Челси.
— Просто так позвонила, ни с того ни с сего?
Эбби кивнула.
— Ну и… Надеюсь, ты сказала, чтобы она катилась к чертовой матери?
Эбби посмотрела на него и подумала: почему никто, кроме нее, не считает, что это хорошо, если пресса вновь заинтересуется ею?
— Нет, — ответила она. — Я ничего такого ей не сказала. Ее интересовала информация о Гарднере.
На этот раз Саймон посмотрел на нее уже внимательно.
— И что? — спросил он.
— И я ничего не стала ей рассказывать, — сказала Эбби. — Она, собственно говоря, проводила параллели между тем, что они пока не нашли Челси, и тем… — Эбби сделала паузу, продолжая поглаживать флаер в кармане. — В ее словах было столько желчи, столько осуждения, и вообще… — Она посмотрела на Саймона, который продолжал хранить молчание. — Ты тоже считаешь, что они правы? Что это все его вина?
Саймон бросил взгляд в зеркало заднего вида.
— Ты думаешь, он недобросовестно выполняет свою работу? — продолжала Эбби, повернувшись на сиденье к нему лицом. — Ты думаешь, он недостаточно старается?
— Нет, он старается, — сказал Саймон и наконец взглянул ей в глаза. — Он очень внимательный.
Эбби смотрела на него, чувствуя привычное уже жжение в животе, но вместо того, чтобы что-то сказать, просто отвернулась от него. Ей хотелось домой. Она покидала парк с надеждой в сердце, что, возможно, завтра все переменится, что они снова станут единой семьей. Но он отбирал у нее эту надежду.
Они остановились на светофоре, и Саймон закурил. Эбби опустила стекло.
— Джен сегодня снова заедет, — сказал он.
Эбби резко повернулась к нему.
— Зачем? Мы не виделись месяцами, и она вдруг зачастила сюда чуть ли не каждый день.
Саймон пожал плечами.
— Ты вчера выпроводила ее, прежде чем она успела с тобой толком повидаться.
Эбби фыркнула.
— Может, она не меня приезжала повидать?
Саймон проехал перекресток и стряхнул пепел с сигареты в окно.
— Ну, собственно говоря, так оно и было, — сказал он, и Эбби уже открыла было рот, чтобы прокомментировать услышанное, но Саймон ее опередил: — Она приезжала спросить насчет Пола.
— Пола? — переспросила Эбби. — А что насчет Пола?