Она растерянно переводила взгляд с Эбби на Гарднера, а затем отступила назад, потому что из-за занавески показался доктор Пейдел.
Эбби протянула к нему руки, и он остановился.
— С ней все в порядке? — спросила Эбби.
Доктор внимательно смотрел на них, и Гарднер вышел вперед.
— Инспектор Гарднер, — представился он и полез в карман за документами, но доктор только махнул рукой.
— С девочкой все будет хорошо, — сказал он. — Ей дали седативный препарат. Она уже проснулась, но еще очень сонная. Мы оставим ее у себя для наблюдения. Сейчас как раз выясняется, есть ли свободная койка в детском отделении.
Эбби прижала ладони к лицу, потом провела ими по волосам. Это было громадное облегчение. С ней все о’кей. С ее Бет все в порядке.
— Слава Богу, — прошептала она и тут же спросила: — А я могу ее увидеть?
Доктор выразительно взглянул на инспектора и ушел, не сказав ни слова. Эбби ждала от Гарднера каких-то объяснений.
— Существуют определенные… процедуры, через которые мы должны пройти, — неуверенно начал он.
— Что вы имеете в виду? — спросила она.
Гарднер вздохнул.
— Мы не можем просто так позволить Бет уехать с вами домой. И вы это знаете.
Эбби судорожно сглотнула. Она никогда по-настоящему не задумывалась, что произойдет, если ей когда-нибудь удастся найти Бет. Мысли о бюрократической волоките просто не приходили ей в голову.
— Что касается Бет, то официально ее матерью является Хелен, — сказал Гарднер. — Я понимаю, как это тяжело. Я знаю, как вам хочется, чтобы дочь вернулась к вам, но все не так просто. Должен быть некоторый переходный период.
— Что это означает? — спросила Эбби.
— Бет будет помещена под опеку.
— Что?! — воскликнула она.
— В конце концов, она вернется и будет жить с вами.
— Когда? Сколько на это потребуется времени?
Гарднер пожал плечами.
— Я не могу этого сказать. Ситуация сложная. — Он покачал головой. — С вами и с Бет будет работать специальный социальный сотрудник. В течение определенного времени вам нужно будет лучше узнать дочь, и тогда наступит момент, когда она сможет вернуться и жить с вами.
Гарднер отвел глаза.
Эбби казалось, что мир рушится. После всего, что ей пришлось пережить, через столько лет она наконец нашла свою дочь, но не могла забрать ее домой.
Гарднер тронул ее за плечо.
— Мне очень жаль, — сказал он.
— Могу я, по крайней мере, увидеть ее? — спросила она. — Хотя бы ненадолго? Доктор сказал, что Бет в полусне, так что она этого даже не вспомнит.
Гарднер молча кивнул и отодвинул занавеску в сторону. Медсестра стояла в стороне и следила за ними. Эбби, как только переступила порог бокса, тут же начала плакать.
Бет, укрытая простыней, лежала на боку, подтянув ноги к животу. Когда Эбби приблизилась, глаза ее на миг открылись и сразу же снова закрылись. Эбби протянула дрожащую руку и убрала волосы, упавшие ей на лицо.
Бет открыла глаза и, несколько раз моргнув, улыбнулась.
— Я вас помню, — сказала она.
Эбби всхлипнула и улыбнулась в ответ.
— Правда?
— Вы были там, на «Ветре в ивах». Вы еще нашли мою сумочку, — сказала Бет, и веки ее устало опустились.
— Все правильно, — сказала Эбби. — Как ты себя чувствуешь?
— Я устала.
Эбби обернулась и увидела доктора.
— Мы забираем ее наверх, в детское отделение, — пояснил он.
Эбби снова повернулась к дочке. Ей очень хотелось остаться, но это было невозможно.
— Спокойной ночи, золотце, — сказала она и еще раз погладила Бет по голове.
Когда Эбби повернулась, чтобы уйти, Бет вдруг спросила:
— А где моя мама?
Эбби снова заплакала, и Гарднер вывел ее из бокса.
Медсестра зашла за занавеску в сопровождении санитара, и они вывезли оттуда койку с Бет.
Глава 94
Гарднер поблагодарил детектива Карлисла и выключил телефон. Саймона отпустили, и сейчас он был на пути в больницу. Карлисл попробовал допросить Хелен Дил в связи с убийством Пола Хеншоу, но она, мягко говоря, на сотрудничество не шла. В полиции имелся нож, который выронила Хелен. Хеншоу был убит именно этим оружием. Тем не менее она все равно не сказала ни слова.
Гарднер собирался задержаться в Уитби не только для того, чтобы поговорить с Хелен, а еще и ради Эбби. Но тут сообщили, что наконец-то вышла на связь Элис Грегори, девушка, вручившая Эбби тот флаер, и он решил побеседовать с ней лично. Он хотел узнать, каким образом она оказалась вовлечена в это дело.
Когда он приехал в полицейский участок, она уже была там.
— Присаживайтесь, — сказал инспектор и сел напротив.
— В чем, собственно, дело? — спросила Элис. — Я вернулась, а дома ждет миллион сообщений насчет того, что вы хотели бы меня видеть.
— Волноваться вам особенно не из-за чего, — успокоил ее Гарднер. — Я просто хотел расспросить у вас о флаерах, которые вы раздавали на прошлой неделе. — Он вынул пластиковый пакет с рекламной листовкой внутри. — Вы раздавали их во время гуляний в парке Локе.
— Ну и что? — сказала она.
— Вот этот флаер вы вручили женщине по имени Эбби Хеншоу. Передавая его, вы сказали: «Вы должны туда пойти». Припоминаете?
Элис подалась вперед и зябко натянула рукава на запястья.
— Я раздаю море всяких флаеров. Это моя работа.
— О’кей. Вы всегда заговариваете с людьми, давая им листовки? Всегда говорите им, что они должны куда-то пойти?
Элис пожала плечами.
— Иногда говорю. Не знаю. Порой это помогает: они как бы чувствуют себя виноватыми, чтобы проигнорировать меня.
— О’кей. Женщина, которой вы дали вот этот флаер, утверждает, что, как ей показалось, других листовок у вас не было. Она думает, что этот флаер вы дали ей специально. И я думаю, что она права, потому что на обратной стороне было написано вот это.
Элис посмотрела на надпись и опустила глаза.
— Элис, это связано с очень серьезным уголовным преступлением.
Она испуганно вскинула голову.
— Я считаю, что вы, возможно, кого-то покрываете. А если вы решите ничего мне не рассказывать, я вынужден буду думать, что вам есть что скрывать.
— Я этого не писала. Должно быть, это написал он.
— Кто — он?
— Один мужчина дал мне двадцать фунтов, чтобы я передала ей это. Он очень долго околачивался в парке. Я даже подумала, что он педофил, потому что он все время крутился вокруг мест, где были дети. Он подошел ко мне, сунул в руки флаер, и я подумала: этого еще не хватало, чтобы мне возвращали мои же флаеры! Но он хотел, чтобы я отдала его определенной женщине. Я ему говорю, что уже закончила работать, а он дает мне двадцатку. Ну, думаю, ладно уж… — Она пожала плечами и перевела дыхание. — Ну вот. Тогда он указал мне на женщину, которая сидела на скамейке. Я еще спросила, уж не влюбился ли он в нее. Он жутко нервничал, прямо пóтом обливался. А еще на нем были перчатки, ну, типа как у водителей или что-то в этом роде. И он сказал, что ему очень важно, чтобы она это получила. Я думала, он хочет пригласить ее туда или что-нибудь такое. Он производил впечатление неудачника… Ну, тогда я подошла и отдала флаер ей, вот и все. Потом пошла домой. — Элис на секунду умолкла и с подозрением посмотрела Гарднеру в глаза. — Он ее случайно не прикончил?
— Нет, не прикончил, — ответил Гарднер. — А вы помните, как он выглядел?
Элис пожала плечами.
— Худой такой. Высокий.
— Это он? — спросил Гарднер, показывая ей фотографию Пола Хеншоу.
— Да, это он. Чудик какой-то.
Гарднер поблагодарил Элис Грегори и пошел к выходу, что вернуться в Уитби.
Голова у него шла кругом. Зачем Пол Хеншоу рассказал Эбби, где будет Бет? Почему он так долго ждал? Они могли так и не узнать, где она, но в конце концов он все-таки поступил правильно. Теперь, по крайней мере, было ясно, почему Хелен убила его.
— Сэр?
Гарднер обернулся и увидел Лоутон.
— Я просто хотела узнать, как там эта маленькая девочка, Бет, — сказала она.