ШИФРОВКА
Князю Урао Као
Задержка с грузом опасна. К. сообщил, что готовится отправка подкрепления в Танги. Послезавтра груз следует отправить вниз к Кангему. На той неделе будет корабль. Положение здесь трудное. Национализация задела крупных людей, многие недовольны. Надеюсь, что правительство долго не продержится. Тем не менее будь осторожен, не спеши с выступлением. Указания о покупке недвижимости в Танги выполняю. Завтра жду результатов. Привет Матуру. Когда-нибудь я сам оторву его глупую голову.
Утром я наконец получил подтверждение от Саада, что спичечная фабрика моя. Я нанес туда визит. Я медленно шел по территории, мимо лесного склада, мимо сушилен и цехов, а сам с печалью думал о том, что через несколько дней этой фабрики не будет. Ни ее, ни этих машин, режущих древесину, клеящих коробки, размешивающих серу… Если, конечно, у русских получится их землетрясение.
Я поднялся в контору и спросил у китайца-управляющего, получил ли он подтверждение из Лигона о моем вступлении в права владения. Управляющий этого не знал, но был со мной вежлив, и я подумал, что, может быть, оставлю его в этой должности. Тут же сообщил ему об этом и пообещал прибавку к жалованью.
Китаец проводил меня до ворот, и я должен признаться, что это было мне приятно. Пройдет пять лет, и люди будут кланяться мне везде. Если только военное правительство не отнимет у людей их собственность. Нет, пора готовиться к отъезду отсюда, в какую-нибудь тихую страну, где нет армии, где уважают бизнесменов. В Сингапур?
— Работайте, — сказал я по-отечески управляющему.
— А что слышно о национализации? — крикнул он мне вслед. Ах, как не вовремя вспомнил!
Я остановился.
— Это ложные слухи, — сказал я.
И решил, что не буду повышать ему жалованье. Жаль, что я не нанял машину. Хоть это и дорого, зато производит впечатление. Тогда бы управляющий не посмел кричать мне вслед.
И тут рядом со мной замерла новенькая «Тойота». В ней сидел шофер в синей фуражке. Шофер спросил:
— Вы господин Матур? Господин князь ждет вас.
Садясь в машину, я бросил взгляд назад. Управляющий глядел вслед. Ну и поделом ему, будет знать, с кем имеет дело. Понятно, что друзья молодости не забывают тебя, ценят и нуждаются в твоей помощи.
Мой друг Урао Као ждал меня в гостиной.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал князь, — потому что ты один из самых верных моих друзей… — Он задумался, наморщил свой высокий лоб и добавил грустно: — А может быть, единственный верный друг.
— Ты никогда не раскаешься в этой дружбе, — заверил я князя.
Мы сели в мягкие кресла. Со стены на меня глядела голова тигра, которого убил отец князя в 1939 году.
— Только что майор совещался с русским профессором. Русские наметили землетрясение на конец недели. Но, к счастью, они пока не решили, в какой день. Майор запросил подкрепление. Ты понимаешь, что это значит для нас с тобой?
Я понимал. Я хорошо соображаю.
— Проблема не только в твоей спичечной фабрике, которую ты перекупил у меня под носом.
— И не в механических мастерских, и не в текстильной фабрике, — добавил я с улыбкой.
Князь не рассердился на эту вольность. Он продолжал:
— Не в моих интересах, чтобы правительство смогло бахвалиться на весь мир, что обезвредило природу. Нельзя, чтобы военные были сильнее неба, которое посылает землетрясение на грешников.
Я подумал, что князь преувеличивает. Он еще в школе отличался живым воображением, и стоило ему соврать кому-нибудь йз учителей и товарищей, в оправдание лжи он с удивительным умением изобретал новые кучи небылиц, чтобы за ними забылась первая ложь. В конце концов он так запутывал своего собеседника, что тот не знал, чему верить. Князь, как образованный человек, не считал землетрясение наказанием судьбы и готовил речь для другой аудитории.
— Пусть же, — сказал князь, — все идет своим ходом. Если землетрясению суждено погубить наш замечательный город, значит, так и будет.
Если дело касалось наших только что приобретенных фабрик, то князь был совершенно прав. Мы с ним оба рисковали. В любой момент их могли национализировать. Мы оба были заинтересованы в том, чтобы фабрики были разрушены. Без всякой эвакуации. Я заплатил за спичечную фабрику двести тысяч. За будущую неделю я выдам еще несколько тысяч на зарплату рабочим, и вряд ли я могу рассчитывать на реализацию накопившихся на складе спичек. Следовательно, из страховки в триста пятьдесят тысяч мне останется чуть более ста. А может, и меньше. На моих плечах семья, дети, неразумный Саад.