— И ты наказал ее, оставив одну и голой? — фыркнул Зус. — Я начинаю понимать, почему она не склонна оказывать тебе какую-либо благосклонность.
— Я не прошу о благосклонности. Это означало бы, что я ей чем-то обязан.
— Ты мог бы начать с вежливости.
— Как вежливость должна впечатлить её?
— Точно так же, как это впечатляет твою мать, и, прежде чем ты возразишь, — Зус поднял руку, — я видел тебя с главой твоей семьи.
Фир нахмурился.
— Но я должен относиться к ней подобным образом. Хотя я и могу командовать семьей как наследник, я уважаю женщину, которая родила меня.
— Нет ничего плохого в том, чтобы любить свою мать. — Зус легко уклонился от кулака Фира.
— Не упрекай меня в слабости.
Зус закатил глаза.
— Ты не слабый, а настоящий сын. Что возвращает меня к моей цели. Если тебя интересует эта женщина, почему бы не оказать ей такую же учтивость?
— Она пленница.
Зус тяжело вздохнул.
— Да, это так, и, если ты будешь продолжать напоминать ей об этом, она будет продолжать говорить «нет».
— Женщина желает меня. Вот увидишь.
— Нет, не увижу, так как не собираюсь следить за твоей каютой.
— Что, если землянка попытается убить меня, пока я отдыхаю?
Тут же раздался их смех. Как будто женщина могла причинить ему вред.
— Свяжитесь со мной, если наш статус изменится, — распорядился Фир, покидая мостик.
Возвращаясь в свою каюту, он заставил себя идти медленно и неспешно. Насколько глубокий вдох он сделал перед входом? Проверка качества воздуха в коридоре.
Дверь открылась еще до того, как он к ней прикоснулся. Он шагнул в затемненную комнату и замер, услышав странный шум волн, разбивающихся о камни. Как Бриджит ухитрилась включить акустическую систему?
Некоторые напыщенные ученые утверждали, что у людей интеллекта не больше, чем у сурата. Некоторые более опытные исследователи опровергали их суждения, что эти учёные прижимали хвосты при побеге.
Не заостряя внимания на том, как Бриджит манипулировала предметами на его корабле, он подошел к кровати, ожидая, что в любой момент она притворно потянется и посмотрит в его сторону. Возможно, поманит пальцем или улыбнется, приглашая его в постель.
Неделикатный храп разрушил эту конкретную фантазию.
Игнорирование. Это заставляло воина чувствовать себя незначительным. Если она не собиралась удовлетворять его потребности — «или даже просыпаться в моем присутствии», — то, возможно, ему следовало перевести ее в общую камеру к другим людям.
Нет.
Он этого не сделает. Еще нет. Это было бы равносильно признанию поражения. Зус считал, что ему нужно относиться к ней как к матери.
Эта мысль его не прельщала. Он позволит желанию Бриджит преодолеть ее протесты. Он покажет Зусу, что может заполучить женщину. Эту женщину.
Сняв с себя одежду, он опустился на колени на кровати. Матрас идеально удерживал его вес, так что она, вероятно, даже не заметила, как он забрался на него. Он лежал позади Бриджит, и теплое воздушное одеяло позволило ему утонуть в нем, а затем укрыться.
Она пока не шевелилась. Спит крепко, в отличие от представителей касты воинов. Они бы проснулись при первом же шорохе.
Он придвинулся к ней еще ближе. Еще ближе. Их разделяло лишь небольшое расстояние, и только теплое, невидимое одеяло было единственным, что их разделяло. Когда он приблизился, чтобы преодолеть это крошечное расстояние, его рука легла на великолепную грудь. «Не просыпайся!»
Вот только его рука и тело так и не соприкоснулись с ее. Мягкое воздушное одеяло закрывало его. Он уперся в него пахом, но не смог коснуться ее тела. Он несколько раз ударил ладонью по невидимому покрытию, но оно отскочило.
Что за чертовщина?
Прежде чем он успел открыть рот или подняться с кровати, его обдал резкий мятный запах, а также успокаивающий массаж на матрасе.
Он почти слышал голос, произносящий:
— Вам не нужна женщина. Спите, командир. Спите.
Что он и сделал.
Глава 14
Когда она открыла глаза и увидела фиолетовое лицо в нескольких дюймах от себя, ни это вызвало у нее крик. Паук размером с ее голову, протягивающий волосатую лапу с острым концом, с другой стороны, вполне заслуживал пронзительного вопля.
— ОБОЖЕМОЙОНОУБЬЁТМЕНЯ! — произнесено на одном впечатляющем выдохе, за которым последовал еще один вопль.
Когда Фир перевернулся на спину, он открыл глаза и не мог не заметить отвратительное существо, нависшее над ним.
Челюсти широко раскрылись, фасеточные глаза заблестели. Он зашипел.