– Ты хочешь, чтобы я тебя поблагодарил? – спросил я.
Хёрст покачал головой:
– Нет. Я хочу, чтобы ты взял все это, – он указал на лом и галстук, – и швырнул в реку Трент. А затем я хочу, чтобы ты убрался отсюда на хрен и никогда не возвращался.
Я ощутил тошноту. Такую, которую обычно ощущают проигравшие, когда видят карты противника и понимают, что облажались и что им конец. Ну, почти конец.
– Полиция будет задавать вопросы и тебе. О том, почему вы меня перенесли. И почему ты решил признаться в этом только сейчас. Фальсификация улик на месте ДТП. Это преступление.
Он кивнул.
– Но я был просто ребенком. Это была идея отца. А теперь я стал старше и мудрее, и это заставило меня переоценить случившееся. Я решил очистить свою совесть. Если придется, я навру с три короба. И мне поверят. Я – уважаемый человек в деревне. А ты? Только взгляни на себя. Отстранен от своей нынешней работы. Подозрение в краже в старой школе. Тебя сложно назвать образцовым гражданином.
Он был прав. К тому же что, если они начнут задавать еще больше вопросов? Опять осмотрят место происшествия? Поднимут отчет о ранах отца?
– Так что, – сказал Хёрст, – полагаю, мы оказались в ситуации, которую принято называть патовой.
Кивнув, я встал и, осторожно завернув лом и галстук, уложил их обратно в сумку. Выбора не было. Я достал телефон.
Хёрст удивленно посмотрел на меня:
– Ты все равно позвонишь в полицию?
– Нет.
Выбрав нужный номер из списка контактов, я поднес телефон к уху. Она ответила сразу:
– Привет, Джо.
– Тебе нужно с ним поговорить.
Я протянул трубку Хёрсту.
Он взглянул на нее так, словно я протягивал ему гранату. И в некотором смысле это так и было.
– И с кем конкретно я буду говорить? – спросил он меня.
– С женщиной, которая убьет твоих жену и сына, если я не выйду отсюда на тридцать кусков богаче.
Хёрст взят трубку, и через секунду я увидел, как его лицо посерело. Глория умела производить на людей подобное впечатление. И это произошло еще до того, как Глория послала ему фотографии Мэри и Джереми, которые в тот момент как раз заканчивали ужинать.
Он вернул мне телефон.
– Тебе бы лучше привезти эти деньги, – сказала Глория, а затем добавила: – Они уезжают. Мне нужно следовать за ними.
Положив трубку, я взглянул на Хёрста.
– Тридцать штук. Переведи их прямо сейчас, и я навсегда от тебя отстану.
Хёрст так и сидел, отупело глядя на меня. Он выглядел ошеломленным, словно кто-то убедил его в том, что мир плоский, инопланетяне существуют и что в ближайшее время произойдет второе пришествие Иисуса.
Убеждать Глория умела.
– Что же ты, к дьяволу, натворил? – прохрипел он.
– Мне просто нужны деньги.
Он сумел сконцентрировать взгляд. Его глаза были полны слез.
– У меня их нет.
– Я тебе не верю. Стоящая у входа машина стоит не меньше шестидесяти штук.
– Взята в лизинг.
– Этот дом.
– Перезаложен.
– Вилла в Португалии.
– Я продал ее. Почти себе в убыток.
К моему горлу вновь подкатила тошнота. Но в этот раз ощущение было хуже. Словно в моих внутренностях начала копошиться крыса, пытаясь прогрызть мне желудок и добраться до кишок.
– Не думаю, что Глория будет рада это услышать.
Хёрст провел рукой по своей безупречной прическе.
– Это правда. У меня нет тридцати штук. У меня нет двадцати, десяти или даже пяти гребаных штук.
– Вздор!
– Все ушло на лечение Мэри в Америке. Знаешь, сколько стоит чудесное исцеление? – Он горько усмехнулся. – Больше семисот пятидесяти тысяч фунтов. Именно столько. Это все, что у меня было. Больше не осталось ничего.
– Лжец, – я покачал головой. – Впрочем, как и всегда. Пытаешься спасти свою шкуру. Ты лжец.
– Это правда.
– Нет. Я звонил в ту клинику в Америке. Мэри рассказала мне о ней. И знаешь что? Они никогда не слышали ни о тебе, ни о Мэри. Она не договаривалась там даже о лечении гребаного вросшего ногтя, не то что о чудесном исцелении от рака.
Я взглянул на него с триумфом, ожидая увидеть привычный вызывающий взгляд и злобное выражение человека, попавшегося на лжи. Однако вместо этого я увидел нечто совсем другое. Нечто, чего я совсем не ожидал. Замешательство. Страх.
– Этого не может быть. Она заплатила им. Я перевел деньги.
– Еще одна ложь. Ты хоть когда-нибудь перестаешь лгать? Я знаю, что ты задумал.
– Я могу показать тебе банковские выписки. Номер счета.
– Ну конечно. Разумеется, ты можешь… – Внезапно я остановился, уставившись на него. – Она?