– В больнице?
– Допустим.
Подойдя, она посветила фонариком мне в глаза. Я зажмурился и попытался отвернуться, но мой воспаленный мозг тут же пронзила очередная порция боли.
– Ладушки.
Я ощутил запах ее дыхания. Кофе и мятные леденцы. Она взяла в руки мою голову и подвигала ею из стороны в сторону.
– А сможете назвать свое имя?
– Джо Торн.
– А какой сегодня день, Джо?
– М-м-м… 6 сентября 2017.
– Хорошо… А дата вашего рождения?
– 13 апреля 1977.
– Хорошо.
Отступив назад, она улыбнулась. Впрочем, ее улыбка казалась вымученной. Она выглядела как человек, который в течение всего дня старается быть максимально эффективным, а остальное время спит. Однако спит явно недостаточно.
– Вы помните, что произошло?
– Я… – Мой мозг все никак не хотел приходить в нормальное состояние. Если я думал слишком интенсивно, он начинал болеть. – Я возвращался домой из паба и…
Машина. Отморозки Хёрста. И было что-то еще.
Помолчав, я добавил:
– Не помню.
– Вы пили?
– Не более литра, – в кои-то веки я сказал правду. – Все случилось довольно быстро.
– Ладно. Вполне очевидно, что на вас напали, поэтому с вами захотят побеседовать полицейские.
Чудесно.
– Я в порядке?
– У вас серьезные ушибы ребер и нижней части туловища.
– Ясно.
– Еще у вас сильные ссадины и две впечатляющих размеров шишки на голове, однако каким-то чудесным образом вам удалось избежать переломов и сотрясения. Впрочем, мы предпочли бы, чтобы вы провели ночь здесь, под нашим наблюдением.
Она продолжала говорить, однако я ее уже не слышал. Я вдруг вспомнил. Вспомнил склонившуюся надо мной фигуру.
– Как я здесь оказался?
– Вас нашла добрая самаритянка. Она проезжала мимо. Увидела вас на тротуаре и привезла сюда. Вам повезло.
– Как она выглядела?
– Миниатюрная, светловолосая. А что?
– Она еще здесь?
– Да, в приемном покое.
Я спустил ноги с кровати.
– Мне нужно отсюда убираться.
– Мистер Торн, я не думаю, что было бы разумно…
– Да мне пофигу, что вы считаете разумным.
Ее бледные впалые щеки слегка покраснели. Она кивнула. Отодвинув занавеску, она встала с другой стороны койки:
– Отлично.
– Простите меня… Я…
– Не нужно. Это ваш выбор.
– Вы не станете меня останавливать?
Она устало улыбнулась.
– Если вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы выйти отсюда, то я мало что могу сделать.
– Обещаю, я постараюсь не свалиться замертво.
Она пожала плечами.
– Скажу вам по секрету, в морге у нас больше свободных мест.
Зайдя в туалет, я открыл кран умывальника и побрызгал водой себе в лицо. Засохшую кровь вода не смыла, однако это позволило мне почувствовать себя в чуть большей мере человеком. Я захромал обратно в коридор. Больница была большой, со множеством выходов. Двигаясь в направлении, противоположном от главного входа, я углубился в лабиринт серо-голубых коридоров. Наконец я увидел нужный мне знак. «Северный выход», – гласила надпись на нем. Сойдет.
Я дошел до выхода медленнее, чем хотелось бы. Ушибленные ребра бунтовали на каждом шагу, в спине было такое ощущение, словно кто-то вогнал между позвонков раскаленный шип, а череп сдавливала непрекращающаяся тупая боль. Впрочем, могло быть и хуже. Меня могла найти она.
Дойдя до северного входа, я распахнул двери. Ночной воздух встретил меня ледяной пощечиной. После удушливого тепла больницы все мое тело бросило в дрожь. Какое-то мгновение я стоял на месте, стараясь сдержать озноб и глотая морозный воздух. Трясущимися руками я вытащил свой сотовый телефон. Нужно вызвать такси. Нужно добраться до коттеджа раньше, чем… И тогда до меня дошел весь смысл произошедшего, поразив меня подобно грому.
Если она здесь, если она проезжала по арнхилльскому переулку этим вечером, то она уже знает, что я жив.
Услышав звук двигателя, я опустил телефон. Я понял, что это она, еще до того, как блестящий серебристый мерс остановился передо мной, опустив одно из окон.
Глория улыбнулась мне с водительского сиденья.
– Джо, милый, ты выглядишь просто ужасно. Садись. Я отвезу тебя домой.
В жизни любого порочного человека рано или поздно настает момент, когда он понимает, что его слабина – будь то алкоголь, наркотики или же, как в моем случае, азартные игры – превратилась в настоящую серьезную проблему.
Мой момент озарения случился, когда я встретил Глорию. Можно даже сказать, что Глория спасла меня от себя самого.