Распахнув холодильник, я достал из него два пива.
Прежде чем пойти обратно в гостиную, я сунул папку в шкафчик под раковиной и лишь затем вернулся в комнату, поставив банку с пивом на кофейный столик перед Мэри. Свое пиво я открыл немедленно, сразу же сделав щедрый глоток, и тут же понял, что был не прав. Хуже мне не стало. Лучше, впрочем, тоже, но разве дело в этом?
Я тяжело опустился в кресло.
– Давно не виделись.
Сплошные шаблоны. Что за вечер такой?
– Да уж. Но неужели ты мне не скажешь, что я ни капли не изменилась?
Я покачал головой.
– Все мы меняемся.
Кивнув, она взяла банку с пивом и открыла ее.
– Да. Но не все мы умираем от рака.
Ее прямота ошеломила меня, однако, увидев, как Мэри залпом пьет пиво, я понял, что она уже была изрядно пьяна.
– Полагаю, ты знаешь. В конце концов, это Арнхилл.
Я кивнул.
– Как идет лечение?
– Все без толку. Опухоль распространяется. Медленнее, да, но это лишь оттягивает неизбежное.
– Мне жаль.
Одно гребаное клише за другим. После аварии я стал ненавидеть, когда люди говорили мне, как им жаль. К чему этот извиняющийся тон? Они, что ли, устроили аварию? Нет? Тогда к чему?
– Что говорят врачи?
– Немного. Они слишком боятся Стивена, чтобы дать прямой ответ. А он говорит, что они не могут знать всего. Полагаю, он собирается повезти меня на обследование в Америку. Клиника Бэрдон-Хоуп. Говорят, там изобрели какую-то новую чудесную методику лечения рака.
Кудесник Иезекерия Хирст, подумал я. «Мэри не умрет. Я не позволю этому случиться». Это уже были слова его потомка.
– А он говорил, какое конкретно это лечение? – спросил я.
Мэри покачала головой.
– Нет, но я готова на все! – Она взглянула на меня полными отчаяния глазами. – Я хочу жить. Хочу увидеть, как мой мальчик вырастет.
Разумеется. Как и все мы. Даже несмотря на то, что чудес не бывает. Во всяком случае, бесплатных чудес.
Я отвел взгляд, и некоторое время мы молча пили пиво. Жизнь полна иронии. Чем больше у людей общего, тем меньше слов им нужно.
– Ты работаешь учителем в академической школе? – произнесла она наконец.
– Да, – ответил я.
– Должно быть, немного странно?
– Слегка. Теперь я один из охранников, а не заключенный.
– Что заставило тебя вернуться?
Электронное письмо. Моя собственная мания. Незаконченные дела. Все эти причины – и ни одна из них. По правде говоря, я всегда знал, что вернусь.
– По правде говоря, я не знаю, – произнес я вслух. – Появилась работа, и это показалось мне хорошим вариантом.
– Почему?
– В смысле?
– Я очень удивилась, услышав, что ты вернулся. Никогда не думала, что снова тебя увижу.
– Ну, ты ведь меня знаешь. От такой дряни, как я, не так-то просто избавиться.
– Нет, – сказала она, – я всегда считала тебя хорошим.
Я почувствовал, как мои щеки краснеют. Я вновь был пятнадцатилетним подростком, который сиял от счастья, услышав ее похвалу.
– А как насчет тебя? – спросил я. – Ты так никогда и не уезжала?
Она коротко и как-то безжизненно пожала плечами:
– Всегда что-нибудь да мешало. А Стивен сделал мне предложение.
– И ты сказала «да»?
– А что тебя удивляет?
Я вспомнил пятнадцатилетнюю девчонку, плакавшую у меня на плече. Вокруг глаза у нее был синяк. Вспомнил то, как она дала самой себе слово, что такого никогда больше не произойдет.
– Я думал, у тебя были планы.
– Ну, их не всегда удается осуществить, не правда ли? Я не набрала те баллы, которые хотела. Маму сократили. Нам нужны были деньги, так что я устроилась на работу, а затем вышла замуж. Конец истории.
Не совсем, подумал я.
– И у тебя есть сын?
– Ты ведь и так это знаешь.
– Да уж. Яблоко от яблони недалеко падает. Готов поспорить, папаша им гордится.
Она одарила меня взглядом настолько пылающим, что я практически ощутил его жар.
– Мы оба гордимся Джереми.
– Правда?
– У тебя нет детей?
– Нет.
– Тогда не тебе судить. – Она смяла пустую банку из-под пива. – Еще есть?
– Ты уверена?
– Ну, это вряд ли меня убьет.
Я вновь пошел на кухню, взял еще две банки пива и замер. Мэри наверняка приехала сюда на машине. Я видел, как она кладет ключи себе в сумочку. Вероятно, ей не стоит больше пить и нужно просто уехать домой.
Впрочем, не моя проблема. Я вернулся в комнату и протянул ей пиво. Оглядевшись, она поежилась.