– Я т-т-точно не знаю. Я вам покажу.
Лишь позже, по-настоящему обдумав произошедшее – а у меня было на это немало времени, – я понял, что он так никогда и не ответил на вопрос Хёрста: «Вход в старые шахтные стволы?»
Мы предположили, что он имел в виду именно это. Хотя я не думаю, что это было так, даже в тот конкретный момент. Он имел в виду шурф. Словно уже знал, чем он был на самом деле. Но шурф был совсем другим.
К тому моменту, когда мы добрались до места, уже почти совсем стемнело. Был конец августа, последние дни летних каникул, и ночи, как говорила моя мама, «растягивались» (при этих словах я всегда представлял, как кто-то берет ночь в руки и растягивает ее, в результате чего она начинает закрывать собой день).
Думаю, у нас всех было ощущение, что раздолье заканчивается. Дети всегда это чувствуют, когда от шести недель каникул практически ничего не остается. Полагаю, мы также понимали и то, что для нас это было последнее лето настоящего детства. В следующем году у нас были экзамены, после которых даже в девяностые многие дети бросали школу и начинали работать, хотя и не в шахте, как это было раньше.
К тому моменту территория старой угольной шахты выделялась как большой грязный шрам в окружающем ландшафте. На ней уже даже начинали пробиваться трава и кустарники. Однако она все равно по-прежнему была черной от угольной пыли и все так же заваленной камнями, ржавым шахтным оборудованием, острыми железяками и кусками бетона.
Мы пролезли через дыру в бесполезном заборе со знаками вроде «Опасность», «Запретная зона» и «Вход воспрещен»; впрочем, с тем же успехом на месте этих знаков могло бы быть написано «Добро пожаловать», «Входите» или «Рискните».
Дорогу показывал Крис. Ну или вроде того. Он карабкался, поскальзывался, оступался и постоянно останавливался, после чего, оглядевшись, продолжал карабкаться, вновь поскальзываться и оступаться.
– Блин, Пончик, ты уверен, что идешь в правильном направлении? – сказал Хёрст, пыхтя и отдуваясь. – Мы уже прошли шахтные стволы.
Но Крис лишь покачал головой:
– Сюда.
Хёрст взглянул на меня. Я пожал плечами, а Флетч покрутил пальцем у виска.
– Дай ему шанс, – произнес я, заметив этот жест.
Мы продолжали неуклюже продвигаться вперед. На вершине одного крутого грязного холма Крис вновь остановился и стал долго осматриваться, принюхиваясь к воздуху, подобно собаке, а затем, шурша гравием и каменными обломками, помчался вниз по почти отвесному склону.
– Блин, – пробормотал Флетч. – Я туда не спущусь.
Признаю, что соблазн развернуться возник и у меня, однако вместе с ним меня охватило и странное бурлящее возбуждение. Ощущение было похожим на то, которое возникает при виде цепочной карусели. Тебе не хочется и близко к ней подходить, потому что она, блин, страшная как ад, но вместе с тем другую часть тебя так и подмывает на ней прокатиться.
Оглянувшись на Флетча, я просто не смог удержаться, чтобы не съязвить:
– Испугался?
– Пошел ты! – сверкнул он на меня глазами.
Хёрст широко улыбнулся. Мало что доставляло ему такое удовольствие, как раздор в рядах его бойцов.
– Слабаки! – заорал он и с улюлюканьем понесся по склону вслед за Крисом. Я последовал за ним, хотя и более осторожно. Еще раз выругавшись, Флетч присоединился к нам.
Ближе к концу спуска я едва не уселся на задницу, однако все же сумел удержаться на ногах, чувствуя, что в спортивные штаны и кроссовки мне уже успел набиться гравий. Над нами угрожающе нависало темнеющее небо.
– Теперь вообще ни хрена не видно, – застонал Флетч.
– Сколько еще идти? – спросил Хёрст.
– Уже на месте! – отозвался Крис и мгновенно исчез.
Моргнув, я огляделся и заметил серое пятно. Припав к земле, Крис залез в углубление под небольшим выступом. Если специально не всматриваться, заметить его там было практически невозможно. Мы поползли вслед за ним. Вокруг уже начинали пробиваться трава и кусты, делая эту пещерку еще более незаметной. В ней лежало несколько камней, и когда Крис начал их двигать, я понял, что он специально оставил их там в качестве ориентира.
Крис отбросил со своего пути грязь и несколько камней поменьше, а затем, сев на корточки, обвел нас взглядом, в котором явственно читался триумф.
– Что? – плюнул от злости Флетч. – Я ничего не вижу.
Прищурившись, мы недоверчиво смотрели на обнаруженный Крисом участок земли. Возможно, он был чуть более неровным и несколько отличался цветом от земли вокруг, но не более того.