Пухлые пластмассовые ножки были раскинуты в стороны, золотые кудряшки беспорядочно разметались. Косой голубой глаз разглядывал паутину в углу, а его собрат насмешливо смотрел на меня.
Эй, Джоуи. Я вернулась. Снова.
Я огляделся, словно надеясь разглядеть какого-то наглого взломщика, принесшего куклу сюда, и теперь кравшегося вниз по лестнице, хихикая над собственной шуточкой. Однако его не было.
Нетвердым шагом я подошел к Эбби-Глазки и поднял ее. Косой глаз затарахтел. Платье из дешевого полиэстера громко зашуршало. От ее веса и ощущения в руках твердой холодной пластмассы у меня по коже пробежали мурашки.
Желание швырнуть куклу через окно в запущенный сад на заднем дворе было почти непреодолимым. Однако в моей голове встала еще более неприятная картина того, как она ползет обратно к дому, как ее румяное пластмассовое личико прижимается к оконному стеклу и глядит на меня из темноты.
Поэтому я, держа куклу в вытянутых руках, как неразорвавшуюся бомбу, спустился вниз по лестнице и вошел на кухню. Открыв шкафчик под раковиной, я сунул ее туда вместе с туалетным ершиком и захлопнул дверцу.
Дерьмо! Все мое тело тряслось. Ощущение было такое, что у меня вот-вот мог случиться обморок или сердечный приступ. Налив в стакан воды, я с жадностью выпил ее залпом.
Я пытался найти всему рациональное объяснение. Возможно, я сам отнес куклу Энни туда и позабыл об этом. Нечто вроде отключения сознания под воздействием алкоголя. Я вспомнил, как Брендан рассказывал мне о галлюцинациях и провалах в памяти во времена своих запоев. Однажды, проснувшись, он обнаружил, что столкнул с лестницы шкаф, однако не помнил ни как это сделал, ни зачем.
– Ясен пень, я был тогда намного тяжелее, – сказал он, подмигнув. – Во мне было изрядное количество алкоголя.
Брендан, подумал я. Нужно поговорить с Бренданом. Я набирал его номер, но звонок перенаправлялся на автоответчик. Это не слишком утешало, пусть даже не производившая впечатление лгуньи Глория и сказала, что он в порядке. Было бы хорошо услышать его голос, даже если бы он просто сказал мне идти «к едрене фене». Я подумал о том, насколько привык к тому, что Брендан всегда рядом, когда я в нем нуждаюсь, уютный и удобный, как поношенные джинсы или мои старые кеды. Беспокойство начинало грызть мой и без того измученный разум.
Я захромал обратно в гостиную. Открытая папка все так же лежала на кофейном столике. Я еще не закончил ее изучать, а некоторые страницы и вовсе остались нечитанными. Но на сегодня с меня хватит. Я и так уже понял: Арнхилл – это мрачная маленькая деревушка, в которой за всю ее историю произошло много плохого. Заколдованная. Проклятая. «Оставь надежду, всяк сюда входящий».
Я уже начал складывать страницы обратно в папку, но одна из них бросилась мне в глаза. Это тоже была газетная вырезка:
Трагическая смерть многообещающей ученицы
На фотографии была улыбающаяся девочка-подросток. Хорошенькая, с длинными темными волосами и блестящим серебряным кольцом в носу. Что-то в ее улыбке напомнило мне Энни. Сам того не желая, я начал просматривать статью. Эмили Райан, тринадцать лет, ученица Арнхилльской академической школы. Умерла от передозировки алкоголя и парацетамола. Была «остроумной, веселой и полной жизни».
«Вы их когда-нибудь теряли?» – отчетливо зазвучал в моей голове голос Бет.
Школьница, о которой она говорила. Наверняка это она. Но что-то во всем этом меня насторожило. Я сел. Какое-то мгновение мой измученный мозг набирал обороты. Наконец, щелкнув своими ржавыми шестеренками, он включил нужную передачу.
Я редко способен назвать точное число месяца, однако могу цитировать наизусть Шекспира (если вам не повезет и вы мне очень не понравитесь). Умею запоминать целые страницы текста и случайные слова. Особенность памяти. Я втягиваю бесполезную информацию подобно пылесосу.
«Один год, один день и около двадцати часов тридцати двух минут».
Именно столько Бет, по ее собственным словам, проработала в Арнхилльской академической школе. То есть она начала работать в ней с сентября 2016-го. В то время как в газетной статье говорилось, что Эмили умерла 16 марта 2016-го.
Разумеется, Бет могла ошибиться. Возможно, она просто перепутала свои даты. Однако мне в это не верилось.
«О нет, счет я как раз веду».
А это означало, что Бет не работала здесь учительницей, когда Эмили Райан покончила с собой. А Эмили Райан не была одной из ее учениц. Тогда зачем она мне солгала?
18