– Твоя мама никогда не упоминала, что миссис Мортон вела себя странно? Что она выглядела расстроенной, встревоженной?
Лорен пожала плечами.
– Я слышал, Бен однажды пропал. Как думаешь, он тогда сбежал из дому?
Еще одно пожимание плечами. Я решил попробовать в последний раз.
– Бен был среди тех детей, которые сюда приходили? Они что-нибудь нашли? Возможно, тоннель? Или пещеру?
– Тебе нужно позвонить маме.
– Я же сказал тебе, я не… – начал я, но тут же спохватился. – Если я позвоню твоей маме, она поговорит со мной?
Лорен пристально посмотрела на меня.
– Она берет десять фунтов в час. Пятьдесят фунтов за уборку всего дома.
Я понял намек.
– Ясно. Буду иметь в виду.
Пес снова стал обнюхивать мои ботинки. Лорен слегка дернула его за поводок. Пес повернул к ней свою серую морду и, казалось, насупился.
– Должно быть, он уже довольно старый, – заметил я.
– Мама говорит, ему уже давно пора бы умереть.
– Уверен, она не это имеет в виду.
– Да, не это, – Лорен развернулась. – Мне пора идти.
– Тогда увидимся! – крикнул я ей вслед.
Лорен ничего мне не ответила, однако я услышал, как она, удаляясь, пробормотала практически себе под нос:
– Тебе не следует здесь находиться.
Сказать, что это прозвучало странно, – это не сказать ничего.
Возвращаясь в коттедж, я заметил, что возле него припаркован белый фургон. На его задней двери был изображен большой черный кран. Неужто сантехник? В свете моих проблем с ванной это было бы как нельзя кстати. Как если бы я вызывал сантехника.
Когда я подошел ближе, мои худшие опасения подтвердились. Сбоку у фургона была надпись, гласившая: «Сантехника и отопление фирмы “Флетчер и сыновья”». Двери распахнулись, и с пассажирского места вылез мой долговязый гонитель. Фигуру водителя по прошествии стольких лет было узнать сложнее. Он сплевывает на землю.
– Торни! Черт меня раздери! Никогда не думал, что снова увижу тебя здесь.
Что до меня, то я то же самое сказать не мог. Я всегда знал, что Флетч никогда не уедет из Арнхилла. По некоторым людям это понятно с самого их детства. Не то чтобы им не хотелось жить в каком-нибудь другом месте. Таким людям просто не приходит в голову, что это самое другое место существует.
– Что сказать? – ответил я, разведя руками. – Прием нельзя назвать теплым.
Флетч оглядел меня с ног до головы.
– Ты не изменился.
И вновь я не мог сказать то же самое. Прошедшие годы не были добры ни к одному из нас, однако Ника Флетчера они по-настоящему потрепали. Его лицо выглядело грубым даже в подростковом возрасте. Вероятно, он был одним из тех детей, которые кажутся старыми даже в пеленках. Однако теперь у него не осталось и тех мышц, которые когда-то делали его таким отличным громилой для Хёрста. Он выглядел почти скелетом. Его коротко остриженные волосы были грязно-желтыми, а лицо прочерчивали глубокие борозды, возникающие только от болезни либо от многолетнего пьянства и курения.
Флетч зашагал ко мне. Его долговязый сын поплелся следом, выглядывая у него из-за спины; вероятно, он хотел казаться грозным, однако в реальности своим видом напоминал человека, страдающего от запора. Я заметил распухший нос и синяки под обоими глазами. Глория. «Интересно, его коренастый братец все еще залечивает свое плечо?» – не без удовольствия подумал я.
Походка Флетча, подобно моей, выдавала в нем человека, преодолевающего боль или скованность в суставах. Артрит? В пользу этого свидетельствовали и изуродованные костяшки на руках. Наверное, если все время бить людей в головы, это не проходит бесследно.
Когда он подошел поближе, я уловил запах фруктовой жвачки и сигарет. Это всегда были единственные запахи, исходившие от Флетча. Возможно, он не так уж и изменился.
– Тебе здесь не рады, Торни. Почему бы тебе не оказать всем услугу и не убраться на хрен обратно под тот сраный камень, из-под которого ты вылез?
– Ух ты! Не думал, что ты способен выстраивать такие длинные предложения. Несколько стереотипно, небольшая путаница с прилагательными и глаголами, но в целом неплохо.
Его лицо потемнело. Его сынок неуклюже двинулся вперед. Я чувствовал, что он едва сдерживается, чтобы не ринуться в драку. Он не просто был готов вышибить из меня дерьмо. Ему хотелось этого больше всего на свете. Я для него был как кость для собаки.
Каков отец, таков и сын. Флетч всегда предпочитал сначала бить, а потом уже задавать вопросы. Он и так не особо нуждался в поводе, чтобы причинить кому-то боль, а Хёрст ему такой повод еще и всегда давал. Флетчу нравилось выбивать зубы и ставить фингалы. Он был подлым и грязным мелким драчуном. И он никогда не уступал. Я видел, как он лез в драку с более здоровыми мальчишками и побеждал их только за счет злобы и упорства. Если бы Хёрст не держал его на поводке, то, полагаю, он даже тогда мог бы с легкостью забить кого-нибудь до смерти.