– Маркус…
– Я не пойду к директору.
– А я не собираюсь тебя заставлять. И Бет, и я видели, что произошло. Хёрста в любом случае отстранят от занятий.
– Да уж. Кто бы сомневался.
Я хотел ему возразить, но не смог.
– Откуда тебе знать?
– Просто знаю. Как и вы сами.
Я ничего на это не ответил.
– Теперь я могу идти, сэр?
Я устало кивнул. Закинув сумку на плечо, Маркус поплелся прочь, а я так и стоял, глядя на блевотину на полу. Маркус – не моя проблема, говорил я себе. Я не планирую здесь задерживаться. Однако несносная светлая сторона моей личности хотела ему помочь. Стараясь не обращать на нее внимания, я отмотал еще туалетной бумаги. Делая это, я понял, что по-прежнему держу в руке телефон Маркуса, и сунул его себе в карман. Морщась и сдерживая свои собственные рвотные позывы, я вытер блевотину и, хромая, вышел из туалета.
Я мог бы пойти в кабинет к Гарри, однако чутье подсказывало мне, что этим я лишь ухудшу ситуацию. Было очевидно, что Хёрст, выражаясь фигурально, отделается подзатыльником. Максимум – оставят после уроков. Вздыхая, Гарри объяснит, что у него связаны руки; что отстранить Хёрста от занятий было бы неправильно, учитывая состояние его матери, не говоря уже о приближающихся экзаменах. И, в конце концов, дети есть дети.
Проблема в том, что, если позволить детям быть детьми, они начнут мазать себе лица свиной кровью, толкать друг друга с обрывов и разбивать головы сверстников камнями. Задача учителей, родителей и просто взрослых заключается в том, чтобы всеми способами помешать детям быть детьми, пока они не разнесли гребаный мир на куски.
Я медленно брел по коридору. Он уже был пуст – вот только школьные коридоры никогда не кажутся по-настоящему пустыми. В нем слышались отзвуки смеха, криков и воплей учеников, которые давно уже его покинули. Их призраки все так же были здесь. Они роились вокруг меня, вопя из прошлого «Эй, Торни!» и «Мы достанем тебя, Пончик!». Вновь и вновь звенел звонок, а уже давно истлевшие в прах кроссовки, со скрипом скользя на углах, неслись на уроки, которые никогда не заканчивались. Пару раз мне показалось, что в оконных стеклах я видел не только свое отражение. Копна светлых волос. Худенький мальчишка с кровавым месивом вместо лица. Но внезапно все это исчезло, словно кто-то выключил компьютерную программу.
– Мистер Торн?
Я вздрогнул. Передо мной стояла мисс Грейсон, прижимая к груди синие папки и холодно глядя на меня сквозь очки.
– Вы разве не должны быть на занятиях?
Ее тон заставил меня почувствовать себя так, словно на мне самом была школьная форма.
– М-м-м, да, я как раз туда иду.
– Все в порядке?
– Да просто иногда с утра ты задумываешься о том, зачем вообще стал учителем.
Она кивнула.
– Вы хороший учитель, мистер Торн.
– Правда?
– Да, – она положила руку мне на предплечье. – Вы здесь нужны. Не сдавайтесь.
– Спасибо.
Нечто похожее на улыбку скользнуло по ее лицу. Затем она зашагала дальше по коридору. В своих стильных мокасинах, кардигане и бежевой юбке она сама чем-то напоминала призрака из прошлого.
Когда я наконец вошел в помещение, мои десятиклассники меня уже ждали. «Ждали» означало сидели, уткнувшись в смартфоны и положив ноги на парты. Завидев меня, кое-кто из них нехотя попытался убрать телефоны и сесть прямо. Однако большинство даже не обратило на меня внимания, пока я ставил свой рюкзак на стул.
Я обвел всех взглядом. Несмотря на слова мисс Грейсон, меня внезапно охватило ощущения подавленности и бессмысленности моей работы, моей жизни, моего возвращения сюда. Пройдя по классу, я раздал ученикам замусоленные томики «Ромео и Джульетты».
– Отложите телефоны, пока я их у вас не забрал. И должен предупредить, что я часто путаю школьный сейф с микроволновкой.
Класс слегка засуетился.
– Ладно, – произнес я, возвращаясь к доске. – Тема сегодняшнего урока – «Как получить хотя бы четверку за посредственное сочинение, которое я сдал на прошлой неделе».
По классу пронесся шепот. Один храбрец поднял руку:
– И как, сэр?
Я сел и извлек из ранца гору домашних заданий, которые должен был проверить на выходных.
– Вы можете посидеть тихо, притворяясь, что исправляете в них ошибки, а я притворюсь, что и правда их читал.