– Сразу видно учителя. Она была самовлюбленной и считала, что это место не для нее. Как и большинство.
И большинство, вероятно, правы.
– Но у нее не было депрессии?
– Я не замечала.
– А Бен?
– Хороший парнишка. Во всяком случае был. До того, как пропал.
– Что случилось?
– В один прекрасный день не пришел домой из школы. Его искали всей деревней. – Она сделала паузу. – А затем он сам вернулся.
Впервые за все время я ощутил, что ей некомфортно, словно в каменном фасаде появилась трещина.
– И?
– Он стал другим.
– В каком смысле?
– Он всегда был вежливым, опрятным парнишкой. Но после своего возвращения он перестал смывать туалет. Его постель все время была пропитана пóтом и еще всякой дрянью. В его спальне воняло так, словно туда что-то заползло и сдохло там.
– Может, дело было просто в переходном возрасте, – предположил я. – Дети в мгновение ока могут превратиться из милых малышей в немытых подростков.
Взглянув на меня, Рут сделала еще глоток чаю.
– В его комнате я обычно убирала в последнюю очередь. Бен к тому времени иногда уже приходил из школы. Мы с ним болтали. Я заваривала нам обоим чайку. Но после его возвращения я могла вдруг обернуться и увидеть, что он стоит за моей спиной и просто таращится на меня. От этого у меня по коже начинали бегать мурашки. От его взгляда. И от его запаха. А иногда я слышала, как он бормочет себе под нос. Всякие гадости. И они звучали так, словно их произносил кто-то другой. С ним явно что-то было не в порядке.
– Вы говорили об этом с Джулией?
– Я пыталась. Именно тогда она сказала мне, что больше не нуждается в моих услугах. Отправила уведомление.
– Когда это произошло?
– Сразу перед тем, как она забрала его из школы.
Я взглянул на свою чашку, и мне захотелось, чтобы в ней был крепкий кофе. Впрочем, к черту кофе. Я бы сейчас не отказался от бокала бурбона и сигареты.
– Откройте заднюю дверь, – сказала Рут.
– Что?
– Вам хочется покурить. Да и я бы не отказалась от сигареты. Откройте заднюю дверь.
Я так и сделал. Дверь вела в маленький дворик. Кто-то явно пытался облагородить его с помощью нескольких чахлых растений в горшках. На другом конце дворика стояла собачья конура. Пройдя обратно на кухню, я сел, достал две сигареты и предложил одну из них Рут, после чего зажег обе.
– Как думаете, что произошло с Беном? – спросил я.
На мгновение она задумалась.
– Когда я была ребенком, у нас был пес. Я часто гуляла с ним у старой шахты.
– Помню, – ответил я, гадая, к чему она ведет.
– Однажды он сбежал. Я была вне себя от горя. Я любила этого пса. Через два дня он вернулся. Весь в грязи, пыли и со здоровенным кровавым шрамом вокруг шеи. Я наклонилась, чтобы погладить его. Вильнув хвостом, он прокусил мне руку до кости. Папа хотел задушить его на месте. «Если пес взбесился, – сказал он, – то это навсегда. Пути назад нет».
Я не мог поверить своим ушам.
– Вы сравниваете Бена Мортона с псом?
– Я лишь говорю, что с этим мальчиком что-то случилось, и это что-то было настолько ужасным, что его мать не смогла с этим жить.
Затянувшись сигаретой, она выпустила облачко дыма.
– Вы говорили об этом полицейским?
Рут фыркнула:
– Чтобы они назвали меня сумасшедшей?
– Но мне ведь вы об этом говорите.
– Вы мне платите.
– Только поэтому?
Она бросила окурок в чашку.
– Как я и сказала, вы не были таким же, как остальные.
– Поэтому вы отправили мне электронное письмо?
Рут нахмурилась.
– Какое электронное письмо?
– О моей сестре. «Это происходит снова».
– Я никогда не отправляла вам электронных писем. Сегодня я впервые встретила вас с тех пор, когда мы были детьми.
– Я знаю, что вы отправили мне и эсэмэску. – Я взял со стола «Нокию». – Она пришла с этого телефона. Полагаю, Маркус взял один из тех, которыми вы пользовались раньше.
– Никаких долбаных эсэмэсок я вам тоже не отправляла. И это не мой телефон.
Выражение замешательства на ее лице выглядело вполне искренним. Стук у меня в висках усилился. Однако в этот самый момент дверь распахнулась и на кухню ввалился Маркус.
– Привет, мама, – сказал он и заметил меня. – А он что здесь делает?
– Я принес твой телефон, – ответил я, показывая ему «Нокию».
Выражение лица Маркуса резко изменилось.
– Где ты его взял? – спросил я у него.
– Он у меня целую вечность.
– Правда? «Отпустите души детей. К чертям их. И катитесь в тартарары». Эти слова для тебя что-то значат?