– Тебе следует быть осторожнее со своими источниками, – сказал я.
– Значит, ты не отрицаешь сказанное?
– Я бы сказал, что озвученная только что версия весьма далека от правды. И я предпочел бы обсудить это со своим начальником лично.
Глаза Хёрста вспыхнули.
– Правда в том, что ты занял эту должность, предоставив поддельную рекомендацию, а предыдущую покинул при весьма подозрительных обстоятельствах. Не говоря уже о том, что ты развязал вендетту против моего сына, вне всяких сомнений, мотивируя это твоим якобы имевшим место в прошлом конфликтом со мной. Твое поведение и то, как ты исполняешь свои обязанности в качестве учителя, неприемлемо. О, и от тебя воняет выпивкой.
Поправив галстук, Хёрст сел в кресло с выражением триумфа на лице. Сидевший с другой стороны стола Гарри устало взглянул на меня.
– Мне жаль, мистер Торн, но я вынужден передать это на рассмотрение совета. Вы имеете право обратиться за помощью в профсоюз, но в свете открывшихся фактов…
– Обвинений. В большинстве своем – бездоказательных.
– Тем не менее у меня нет выбора. Я вынужден временно отстранить вас от исполнения ваших обязанностей, пока мы не примем решение относительно вашего будущего в школе.
– Понимаю.
Я встал, стараясь унять нервную дрожь. В какой-то мере меня трясло от похмелья, но в основном – от злости. Я не должен этого показывать. Хёрст не должен понять, как он меня задел. Игрок всегда должен выглядеть бесстрастно.
– Я только соберу свои вещи.
Я зашагал к двери, однако затем остановился. Игрок также должен уметь показывать, что выигрышная карта по-прежнему у него. Я взглянул на Хёрста.
– Хороший галстук, кстати.
Выражение его лица стало именно таким, какое мне и требовалось.
В столовую я возвращаться не стал. Забрав пальто и рюкзак из учительской, которая, к счастью, оказалась пустой, я направился к выходу. Я не был уверен, что смогу сдержаться, если еще раз увижу Саймона, а, учитывая, что меня и так уже отстранили, пометка о нападении на коллегу в моем личном деле мне не нужна была однозначно.
Выйдя в вестибюль, я остановился. Мисс Грейсон за стойкой не было. Вместо нее там сидела ее более молодая копия – такая же темноволосая и в таких же очках, пусть и без бородавки с волоском. Она печатала что-то на компьютере.
– Прошу прощения. Где мисс Грейсон?
– Она простужена.
– О!
– Вам нужно с ней поговорить?
– Ну, я ухожу и хотел с ней попрощаться. Вы не знаете, когда она вернется?
– Боюсь, что нет.
– Ясно. Благодарю за помощь.
Я повернулся, чтобы уйти.
– Ох, мистер Торн…
– Да?
– Мистер Прайс попросил, чтобы вы перед уходом сдали свой пропуск.
Пропуск, позволявший мне входить в школу. Очевидно, Гарри решил не рисковать.
– Он беспокоится, что я могу прокрасться обратно и украсть деньги на школьные обеды?
Ни намека на улыбку. Я задумался о том, как много ей было известно. Как много было известно всем им.
– Хорошо.
Я вытащил пропуск из кармана и едва сдержался, чтобы не хлопнуть им по столу.
– Спасибо.
– Не за что. И передавайте мои наилучшие пожелания мисс Грейсон.
– Разумеется.
Она улыбнулась дежурной улыбкой, а затем взяла пропуск и, словно для того, чтобы у меня не осталось никаких иллюзий по поводу срока моего отстранения, аккуратно разрезала его ножницами пополам и бросила в корзину.
Когда я вернулся, коттедж встретил меня неприветливо. Он поглядывал на меня своим единственным целым окном и словно бы шипел сквозь трещины во входной двери: «Посмотри. Посмотри, что ты наделал. Теперь доволен?»
Нет, подумал я. Потому что я еще не закончил. Я толкнул дверь, и она, на мгновение заклинив, с недовольным скрипом открылась. Я не был уверен, что коттедж на моей стороне. Он был слишком связан с прошлым и слишком сросся с деревней. Он не хотел, чтобы я в нем жил, и не собирался создавать мне комфорт. Впрочем, мне было все равно. Я в любом случае не планировал здесь задерживаться.
Войдя внутрь, я бросил рюкзак на диван. Комната была в том же разоренном состоянии, в котором я обнаружил ее, вернувшись вчера вечером. Я подумал, что надо бы в ней прибраться, и решил пойти покурить.