– Так и есть.
Похоже, он только сейчас заметил мой рюкзак.
– Что в нем?
– Наверное, лучше тебе этого не знать.
Какое-то мгновение он молчал.
– Идемте.
Я поднялся на ноги. Когда я начал спускаться за ним по склону холма, Маркус сказал:
– Знаете, вы не должны предлагать сладости незнакомым детям.
Возможно, у него все-таки было чувство юмора.
Люка в этот раз не было. Вместо этого я обнаружил, что смотрю на толстую полукруглую решетку, видневшуюся под низким каменным выступом. Металл был покрыт ржавчиной до такой степени, что своим цветом почти не отличался от земли; вдобавок его скрывали заросли лозы и колючек. Разведя их в стороны, Маркус аккуратно убрал решетку. Решетка была тяжелой, а по краям у нее виднелись следы от лома.
В какой-то момент жители деревни попытались запечатать все входы, подумал я. Однако они не смогли заглушить голос шахты. Не смогли помешать ее зову достигать ушей тех, кто был подобен Крису или Маркусу.
Достав свой фонарь, я посветил им в открывшуюся дыру и увидел, что тоннель не был таким крутым, как тот, в который я спустился в юности. Наоборот, он был маленьким, всего пару футов в высоту. Придется ползти. От этой мысли мне стало неуютно.
– Минут через пять будут ступени, где вы сможете встать в полный рост, – сказал Маркус. – Они ведут вниз.
– Спасибо!
– Вы собираетесь лишить людей возможности спускаться туда?
– Такой у меня план. Ты не возражаешь?
– Да нет. – Маркус взглянул на меня. – Знаете, вы странный учитель.
– Я странный человек. Но странный – это не всегда плохой. Помни об этом.
Маркус коротко кивнул, и, пусть я не был в этом уверен, мне показалось, что на мгновение его губ коснулась улыбка. Развернувшись, он вприпрыжку помчался прочь.
Когда он достиг края холма, его волосы в лучах слабого осеннего солнца показались светлее, чем были на самом деле. Какое-то мгновение он выглядел как призрак мальчика, которого я знал когда-то. Однако в следующую секунду Маркуса уже не было видно, а вместе с ним исчез и призрак.
Я полз по тоннелю медленно, подобно крабу. Моя больная нога постоянно дергалась. Несколько раз я подумывал о том, чтобы повернуть назад. Однако даже это было бы проблематично, поэтому я продолжал на четвереньках двигаться вперед, сражаясь с накатывавшей на меня клаустрофобией и морщась каждый раз, когда висевший у меня за спиной рюкзак бился о свод тоннеля.
Казалось, прошло несколько десятилетий, за которые я успел ободрать себе колени и почувствовать себя так, словно у меня на спине вырос горб. Но вот наконец тоннель достаточно расширился для того, чтобы я смог, пусть и согнувшись, встать. Шедшие вниз крутые ступени привели к чему-то, казавшемуся сплошной каменной стеной. Поводив фонарем, я обнаружил узкий лаз, практически полностью скрытый тенями. Ну конечно. Еще один вход. Или выход. Это объясняло, каким образом Энни исчезла. И почему я не смог ее найти. Я протиснулся сквозь этот лаз.
Двадцати пяти лет словно не бывало. Я вновь стоял в пещере из своих детских кошмаров. Теперь мне, взрослому, она казалась чуть меньше. Потолок уже не смотрелся столь высоким, напоминавшим свод собора. Да и сама пещера уже не выглядела столь обширной. Впрочем, это не помешало моим волосам встать дыбом.
На земле лежало несколько черепов. Рядом с ними валялись банки из-под сидра и сигаретные окурки. В тех участках стен, которые некогда подверглись вандализму со стороны Хёрста и Флетча, зияли темные дыры, однако выше камень по-прежнему испещряли причудливые узоры из желтых и белых костей. Я не мог оторвать от них взгляд. Те, кто не вернулся. Кто остался, чтобы превратиться в жуткое убранство или, возможно, подношение.
Я задумался, сколько лет было этому месту. Сотни? Тысячи? Просто удивительно, что оно не было уничтожено за все время горных работ. Или шахтеры все же на него наткнулись? Я задумался об аварии на арнхилльской шахте, причины которой, несмотря на все расследования, так никогда и не были до конца установлены. Как не были найдены и виновные. Под пещерой однозначно должны были быть наклонные шахтные стволы. Могли ли шахтеры подобраться слишком близко, потревожив гораздо более древнее подземелье, веками спавшее в ожидании, что его обнаружат?
Я медленно двинулся вдоль стен, глубоко дыша и стараясь сохранять спокойствие. Это всего лишь пещера. Мертвые не способны причинить нам вред. Кости – это просто кости. А тени – просто тени. Вот только тени никогда не являются просто тенями. Они – это самая глубокая часть тьмы. А самая глубокая часть тьмы – это то место, где скрываются монстры.