— И с какого это он перепугу?
— Худеет. Ты же сама говорила, что от ходьбы худеют.
— Так это женщины! Женщины с ног худеют! А мужчины со жратвы, в смысле жрать надо меньше! А еще дрова рубить, тяжести таскать, колодцы копать…
— Трудно ожидать, что он примется рыть колодец посреди Аллеи Собеского!
С этим аргументом все были согласны, мобильник Витека свое задание выполнил. Тот удалился с ним на улицу, к самой калитке. Благодаря питательным ассоциациям я вспомнила о Малгосиных котлетах и отправилась на кухню, намереваясь их разогреть, чему категорически помешал все тот же Витек. Он заявился на кухню, отключил сотовый и, отложив его на буфет, потребовал:
— Возвращайся. Оказывается, я тоже кое-что знаю или могу узнать. Раз для пани Ани это так важно, ну и правильно, пора кончать с этим беспределом, надо ей сказать. Я тут одного типа надыбал, сейчас приедет. Пусть сам все расскажет. Думаю, много чего наплетет, любит потрепаться… Правда, побаивается.
— Кого?
— Ментов. При ментах рта не откроет.
— Аня, я полагаю, на мента не похожа?
— Вот именно.
Котлеты временно были отправлены в отставку, я включила чайник и вернулась в столовую.
Витек долго работал таксистом и многие годы возил разных клиентов, случались и постоянные. Клиенты как клиенты, одни молчат, другие языком молотят, и последних — большинство. В заботе о собственной психике Витек слушал вполуха, но какие-то ошметки пассажирских историй в памяти застревали и теперь отозвались, как ревматизм в промозглую погоду.
— Свояк это был, сестрин муж, — начал свой рассказ Витек. — Сестра в соплях, сам ей десятку одалживал, аккурат столько не хватало до пятидесяти, а может, шестидесяти тонн, уже не помню, никакого для них напряга, только, как назло, тогда бабок по нулям. Полицию не трогать ни в коем разе, да и сами не хотели, за свои махинации тряслись. Заплатили, свояк вышел, как на праздник, клиент как раз по этому поводу был навеселе, рот у него не закрывался, а поскольку клиент постоянный, фамилия и телефон у меня имелись. И поди ж ты, нашел! Рушник его зовут, а запомнил я его как Махровое Полотенце, это из-за тети…
Я охнула. И бывает же такое! Порой случается с человеком всякая ерунда, нарочно не придумаешь. Однажды, когда я орала на него по телефону, чтобы бросил к чертовой матери эти махровые полотенца, не до стирки теперь, есть дела поважнее… Да ладно, что сейчас вспоминать!
Аня тут же ухватила мысль Витека:
— Как я поняла, вы его нашли? Сюда приедет?
— Я сказал, что к тете, тихо, по-семейному, ну, общественная взаимопомощь, сам не знаю, что наплел. На официальную встречу он бы в жизни не согласился, так что прикидывайтесь, кем хотите, только не ментами, никакой полиции.
— А тут и нет никого официального, — категорично заявила я.
Витек покосился на Аню — Аня чуть было не отреклась от своей профессии, покосился на Павла — Павел разразился сатанинским хохотом Малгося покрутила пальцем у виска.
— Нам что, всем под лестницу попрятаться?
— Лучше всего выставить пол-литра, — проявила я обычно мне не свойственное здравомыслие. — Найдется у меня в доме пол-литра?
Витек идею одобрил и огляделся. Никто понятия не имел, есть ли в моем доме самая обычная водка. Такие традиционные народные напитки у меня не в ходу. К счастью, я вспомнила, что в холодильнике с Рождества стоит початая бутылка «Финляндии», открытая под селедку, селедка была, да вышла, а финская водка осталась. Во время разгоревшейся дискуссии на тему пустить ее в дело или нет у калитки, хотя та была открыта, брякнул гонг. Я гостеприимно распахнула дверь, на пороге кланялся пан Рушник.
— Ах, это вы! — Гость расплылся в улыбке. — Мы же знакомы!
— Знакомы, знакомы, — поспешила я поддакнуть, даже не пытаясь вспомнить, откуда.
Наверняка какая-нибудь презентация. Новоприбывшего усадили за стол, а я, выкинув из головы алкогольные напитки, подсунула ему кофе и взяла инициативу в свои руки.
— Вот курьи жопки! — воскликнул явно расстроенный пан Рушник, услышав краткое изложение предыдущей истории в моем исполнении. — Так вы говорите, выходит, не тормознули их? И вроде как ничего не было слышно.
— Откуда же могло быть слышно, если все происходило, как и у вас, в кругу семьи! Никому ни слова, дело сделано, и все шито-крыто. Так ведь?
— Утки-шмутки! — совершенно не к месту воскликнул пан Рушник. — Кто же спорит?
— Скажу вам откровенно, — я понизила голос для пущей таинственности, — все бы ничего, но они же ставки поднимают, такую сумму загнули… Я не совсем в курсе, ясно только, что мои знакомые попали на бабки…